Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

Мира и Нэлла занялись уборкой. Они мыли окна, натирали полы, проветривали комнаты. Запах свежести стоял в каждом углу, и даже гобелены, казалось, стали ярче.

Ричард присылал вестников почти каждый день. Письма были короткими и тёплыми: он писал о делах, которые заканчивал в столице, о том, что всё идёт по плану, и о том, что скоро приедет.

«Мне не терпится снова увидеть тебя», — писал он в одном из писем, и я перечитывала эту строчку много раз.

Слуги, которые приехали с отцом, влились в общую работу. Двое мужчин помогали Остину в конюшне, а женщина нашла общий язык с Эстой. Они стояли на кухне и резали овощи, и я слышала их оживлённые голоса и смех.

Ида, которая теперь считалась почти полноправной помощницей, была занята тем, что собирала сухоцветы для букетов и венков. Она бегала с охапками лаванды и ромашки, пахнущих теплом и детством.

В оранжерее уже зеленела молодая мята и укроп. Эста сказала, что будет украшать блюда свежей зеленью, и что к свадьбе у нас будет свой зелёный стол.

Отец тем временем писал письма во все концы империи. Он приглашал старых друзей и важных чиновников — тех, кого нужно было упомянуть как важных гостей. Я слышала, как он ворчал в кабинете, перечитывая черновики, но в голосе его звучала гордость: он выдавал дочь за человека, которого уважал.

— Всё будет хорошо, Мэри, — сказал он однажды, когда я заглянула к нему.

— Я знаю, — ответила я. — Я чувствую.

Свадьба приближалась, и в замке царило то особенное оживление, которое бывает только перед большим праздником. На кухне день и ночь кипела работа, в комнатах расставляли мебель, сушили цветы и штопали скатерти. Я же смотрела на всё это и чувствовала, как внутри меня зреет спокойная, уверенная радость. Месяц — это не так мало, как кажется. Это время, чтобы завершить старое и начать новое.

Глава 30

Утро свадьбы началось с того, что я проснулась от тихого шелеста за окном — ветер перебирал свежие листья только что распустившегося орешника. Солнце ещё только поднималось, но в замке уже стоял запах свежей выпечки и цветов. Я села на кровати, глядя, как свет ложится на старые доски пола, и почувствовала, как внутри меня разрастается что-то светлое — не волнение, а предвкушение.

Эмили вошла с кувшином тёплой воды, улыбнулась, и я впервые увидела в её глазах не просто уважение, а нежность.

— Сегодня ваш день, госпожа, — сказала она.

Мама пришла, когда я уже мылась. Она стояла рядом, помогая мне вытереть волосы, и тихо говорила о том, как я выгляжу, и о том, что она чувствует. Её руки были тёплыми и уверенными, и я знала, что она помнит свой день так же, как я сейчас помню этот.

Платье висело на манекене в гардеробной. Белый шёлк, мягкий и тяжёлый, струился от плеч до самого пола, и по подолу вилась вышивка — мелкие полевые цветы и листья, которые Улья и Ив вышивали вручную. Лиф был простым, без корсетных косточек, с длинными рукавами, которые сужались к запястью. Я надела его, и мама застегнула пуговицы на спине, потом поправила кружевной воротник.

— Ты прекрасна, — сказала она, и я увидела, как у неё блестят глаза.

Лидия, одетая в нежно-зелёное платье, вошла с коробочкой, в которой лежали украшения. Мы выбрали тонкую серебряную цепочку с маленькой жемчужиной и серьги-капельки — скромные, но изящные. Мама поднесла зеркало, и я увидела в нём себя: бледное лицо, распущенные волосы, которые мы решили не убирать, а оставить свободными, с лёгкими волнами, и на голове — венок из сухих цветов и зелени.

За дверью послышались голоса. Гости уже начали собираться. Я слышала голос отца, который разговаривал с кем-то в холле, смех Иды, и звон посуды — Эста с помощницами готовили зал.

Когда я спустилась в холл, я замерла на верхней ступеньке. Замок преобразился. Свечи горели в каждой нише, и их свет отражался в отполированных до блеска медных подсвечниках. Вдоль стен висели гирлянды из весенних веток и сухих трав, а на полу лежали свежие цветы — лепестки роз и ромашек. В центре холла, прямо перед камином, поставили невысокий помост, укрытый белой тканью, и на нём — старый дубовый стол, на котором лежали два кольца.

Ричард стоял у камина. На нём был тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой и белая рубашка. Он увидел меня, и я заметила, как он на мгновение замер, а потом улыбнулся — той самой улыбкой, которую я запомнила с первой встречи.

Гости сидели на скамьях, которые Маркус сколотил специально для этого дня. Среди них были наши слуги, крестьяне из окрестных деревень, несколько соседей, и, конечно же, Грегор — он стоял рядом с Лидией, и я видела, как она сжимает его руку. Отец ждал меня у подножия лестницы, и когда я спустилась к нему, он протянул мне свою ладонь.

— Идём, — сказал он, и мы пошли к Ричарду.

Маленькую церемонию проводил сам отец — у него были на это полномочия. Он говорил негромко, но я слышала каждое слово, и они звучали просто и торжественно, как древний обычай, который объединяет людей.

— Ричард, ты согласен быть мужем Мэри, оберегать её, уважать её выбор и быть рядом в радости и в невзгодах?

— Согласен, — сказал Ричард, и его голос не дрогнул.

— Мэри, ты согласна быть женой Ричарда, делить с ним жизнь, заботы и мечты?

— Согласна, — сказала я, и в голосе моём зазвучала та же твёрдость, которую я не знала в себе раньше.

Мы обменялись кольцами. Моё кольцо было тонким золотым ободком с маленьким сапфиром — в честь кольца, которое подарил мне отец, его и мамы. Ричард надел на свой палец серебряное кольцо с гравировкой — я заказала его заранее, и на нём были выгравированы слова: «Ты —