Выбор леди Мэри - Надежда Игоревна Соколова

Отец объявил нас мужем и женой. Ричард наклонился и поцеловал меня — мягко, почти невесомо, и я чувствовала его тепло, его дыхание, его уверенность.

Празднование началось сразу после церемонии. Слуги внесли столы в холл, и они были заполнены едой до краёв. Жаркое из баранины, пироги с грибами, запечённые овощи, свежий хлеб, соленья, мёд и ягоды — Эста превзошла саму себя. Гости рассаживались за столы, и мы сидели во главе — я, Ричард, наши родители, Лидия и Грегор.

— За молодых! — провозгласил отец, поднимая кружку с медовухой.

— За молодых! — повторили все, и звон кружек разнёсся по залу.

Вечером, когда стемнело, зажгли свечи. В холле стало тепло и уютно. Остин и Мира затянули песню — ту самую, без слов, которую я слышала в праздник Ортансы. Ида и другие дети кружились в танце, а взрослые хлопали в ладоши и смеялись.

Ричард взял меня за руку, и мы вышли на крыльцо. Ночь была прохладной, и в воздухе пахло весной и свежей землёй. Где-то вдалеке светились огни деревни, а купол над замком мерцал голубоватым светом.

— Я счастлив, — сказал Ричард.

— Я тоже, — ответила я. — И я знаю, что этот день мы запомним навсегда.

Он обнял меня за плечи, и мы стояли так, глядя в ночь. Мысли о завтрашнем дне, о делах, о заботах ещё не пришли — была только тишина, тепло, и чувство того, что всё теперь по-новому. И это новое было правильным. Я улыбнулась себе, глядя на звёзды, и обернулась в зал, чтобы принять ещё один тост от друзей и быть счастливой — здесь, в своём доме, с теми, кто стал моей семьёй.

Эпилог

Двенадцать лет пролетело как один долгий, тёплый день. Замок Кратос уже не был тем обветшалым старым строением, которое я когда-то встретила в утреннем тумане. Теперь он жил полной жизнью — стены его дышали теплом, окна блестели на солнце, а вокруг, на месте бывшего пустыря, раскинулся яблоневый сад, который мы с Ричардом посадили в первый год нашей свадьбы.

Замок стал моим домом — настоящим, полным смеха, голосов, запаха свежего хлеба и топота детских ног. Когда я просыпалась по утрам, я чувствовала, что никуда не хочу уходить. И всё же мы жили и в столице — там у нас был небольшой дом, который отец подарил нам на вторую годовщину свадьбы, но большую часть года мы проводили здесь, в старых каменных стенах, где каждый угол был нам знаком и дорог.

У нас было трое детей. Старший, Виктор, был точной копией отца — серьёзный, сосредоточенный, он проводил часы в библиотеке, перечитывая старые фолианты и задавая вопросы о магии. Он уже начал проявлять способности к ней, и Ричард занимался с ним по утрам, когда мы были в замке. Средняя, Анна, была моей — такая же непоседливая, как я в детстве, с такими же светлыми волосами и вечным желанием всё попробовать и везде успеть. Она носилась по двору, помогала Эсте на кухне и тайком подкармливала Зорьку, которая состарилась, но всё ещё радовалась вниманию. Младший, Филипп, был самым шумным и весёлым — он любил слушать рассказы деда о магии и приключениях, и часто, когда отец приезжал, я заставала их сидящими у камина и обсуждающими карты.

Мои родители перебрались в столицу три года назад. Отец стал придворным магом при молодом императоре Эдгаре, который, к моему удивлению, вырос в хорошего правителя — может быть, не такого харизматичного, как его отец, но справедливого и ответственного. Отец часто писал мне, что дела при дворе идут спокойно, и что он рад быть полезным. Мама завела себе небольшой сад при доме, выращивала травы и иногда приезжала к нам на всё лето, помогая мне с огородом.

Лидия и Грегор поженились через полгода после нас. Свадьба была тихой, в доме Грегора, но я помню, как Лидич сияла, когда я зашла к ней перед церемонией. Они уехали жить к нему, в его поместье на юге, где было тепло и рос виноград. У них родились двое: мальчик, названный в честь отца Лидии, и девочка, которую она назвала Мэри — в мою честь.

Каждую весну они приезжали к нам и оставались на несколько недель. Дети вместе бегали по саду, играли в прятки в старых башнях и слушали истории, которые я рассказывала им у камина. Лидия и я сидели на кухне с кружками чая и говорили до поздней ночи, вспоминая годы, когда мы были просто двумя девушками в старом замке.

Замок изменился. Появились новые комнаты, восстановленные и перестроенные. Старая кухня стала ещё больше, потому что Эста, которая уже не могла работать как раньше, но всё равно командовала молодыми помощницами, не терпела тесноты. Библиотека разрослась, и в ней появился второй камин. Оранжерея цвела круглый год, и там мы теперь проводили зимние вечера с чаем и мандаринами, выращенными в своих горшках. Купол над замком всё ещё мерцал, но теперь это был не просто знак защиты — это было напоминание о том, что мы смогли.

Ричард часто говорил, что жизнь, которую мы построили, — лучшее, что он мог себе представить. Я верила ему, потому что сама чувствовала то же самое. Выезжая в столицу, я скучала по замку и по деревьям за воротами. Но возвращаясь, я чувствовала, как внутри разливается покой.

В один из таких вечеров, когда дети уже спали, а Ричард сидел с книгой у огня, я вышла на крыльцо. В саду пахло яблоками и мятой, и в темнеющем небе уже зажигались звёзды. Где-то вдалеке прозвучал смех — это Лидия с Грегором разговаривали на террасе, и я слышала, как её голос вплетается в тишину.

Я посмотрела на старую дорогу за воротами. Когда-то я пришла по ней в незнакомый мир, с двумя чемоданами и отцовским письмом. Теперь я стояла здесь, в своём доме, и знала, что мне не нужно больше никуда идти. Всё, что мне нужно —