Жестокое наследие - Мила Кейн

— Нет, — сказал он.

Я успела забыть, на какой вопрос он отвечал, так много времени прошло.

— Нет, ты не смог бы меня отпустить?

Он оттолкнулся от двери и двинулся в мою сторону.

— Нет, я не хочу.

Я уставилась на него.

— Почему?

Он просто пожал плечами, его бесстрастное лицо ничего не выражало.

— Ты болен, знаешь это? Ты, Ренато и все остальные, с кем вы живете здесь. Вы играете в богов, распоряжаясь судьбами невинных людей…

Я осеклась, когда он внезапно поднял руку — быстрее, чем я успела увернуться. Его пальцы прижались к моим губам.

— Не притворяйся невинным человеком. Ты искушаешь меня доказать тебе обратное, — сказал он мрачным тоном.

Я недоуменно моргнула. Какого дьявола?

— Больше никаких разговоров на сегодня. Ты доказала, что не заслуживаешь доверия, чтобы спать одна, так что теперь... будешь спать со мной.

Мои глаза расширились от тревоги. Он отступил на шаг и опустил руки к краю футболки. В следующее мгновение он уже стянул ее через голову и бросил в кресло в углу.

— С тобой. — Я оглядела комнату. — Это ведь твоя комната, да? Ты поселил меня в комнате рядом с твоей.

— Я подозревал, что ты можешь попытаться сбежать. И не ошибся. — Его губы изогнулись в неожиданной ухмылке.

Я была права — он пил.

— Назови мне хоть одну женщину, которая не попыталась бы сбежать, если бы ей довелось стать невестой Джимми Де Луки! — возмущенно возразила я.

Едва заметная тень улыбки скользнула по лицу наемника, а затем исчезла так внезапно, что я решила, что мне показалось.

— Что ж, теперь, когда ты высказалась за всех женщин мира, пора спать. От завтрашнего дня никуда не деться, Джорджия. Никому из нас.

Я нахмурилась, когда он отступил назад и начал копаться в ящике стола. Он что-то искал.

Затем он повернулся и показал то, что выглядело как обрезок ткани и веревка.

— Лучше бы это было не для меня, — предупредила я, паника подступила к горлу.

Я попятилась, и он последовал за мной.

— Я не могу допустить, чтобы ты пыталась убить меня ночью.

— Я не буду пытаться. Обещаю.

Я добьюсь успеха, — поклялась я.

Он просто покачал головой и двинулся вперед.

То, что произошло дальше, было, мягко говоря, недостойно. Мы боролись, я – с остервенением, он – с большой сдержанностью. У меня не было ни единого шанса помешать ему связать меня, и то, что ему удалось сделать это в течение двух минут, стало настоящим ударом по моему самолюбию. Руки оказались связаны передо мной, а на шею он накинул какой-то обрывок мягкого материала.

Он попытался натянуть ткань мне на рот, чтобы заставить замолчать, но я попятилась, замотав головой.

— Подожди! Подожди... пожалуйста… Прежде чем наступит завтра, мне нужна хоть какая-то поддержка. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Мне страшно.

Он встретил мою панику с невозмутимостью:

— Бояться — нормально. Это умно. Но это ничего не меняет.

Я снова покачала головой, и по моему лицу скатилась слеза.

— Клянусь, я не знаю, что случилось с моей жизнью. Ничего из этого не должно было случиться.

Упала новая слеза.

Он молча наблюдал. Его рука сжалась на боку, словно он боролся за самоконтроль. В конце концов дисциплина победила, и он смотрел, как я плачу, не прикасаясь ко мне.

— Мне знакомо это чувство. — Затем он натянул кляп мне на подбородок и заставил меня замолчать.

Я злобно сверлила его взглядом. Он дернул за петлю из веревки между моими руками. Конечно, он отлично справился с завязками на корсете свадебного платья. Он явно был экспертом по связыванию.

От этой мысли меня бросило в жар, и я еще больше разозлилась на себя. Я явно зациклилась на всякой ерунде — вроде неуместного влечения к моему буквальному похитителю — как на психологическом трюке, чтобы меньше бояться будущего. Таким образом мой мозг пытался защитить себя. Я должна была в это верить, иначе сошла бы с ума.

— Ложись, — резко приказал он, подталкивая меня к огромной кровати.

Я покачала головой и указала на пол.

— Я. Сказал. Ложись. — Он бросил на меня взгляд, от которого любая более здравомыслящая женщина разрыдалась бы. — С меня хватит на сегодня. Перестать испытывать мое терпение.

На что способен этот мужчина, если его стальной контроль даст трещину? Я уперлась пятками и оттолкнулась, когда он попытался потянуть меня.

— Джорджия, — прорычал наемник мне в ухо.

Он поднял меня и отнес к кровати, бросив на матрас с такой силой, что я подпрыгнула. Прежде чем я успела сесть, он оседлал меня, двигаясь со свойственной ему хищной грацией.

Нависнув надо мной, мужчина схватил мои связанные руки и завязал петлю вокруг металлических прутьев изголовья кровати. Я извивалась и выгибалась, дергая бедрами, пытаясь сбросить его с себя. Он возился с веревкой, и наклонился вперед, чтобы дотянуться до изголовья. Его тело полностью прижалось к моему, и мой разум отключился. Вес его тела вдавливал меня в кровать, бедра были на одном уровне с моими, и его запах заполнил все пространство. Если бы я закрыла глаза, то могла бы притвориться, что мне девятнадцать, и я прячу парня в своей комнате, выжидая момента, когда уснет отец, чтобы тайком затащить его к себе в постель. Те украденные ночи с Элио были для меня одновременно самыми счастливыми воспоминаниями и самой глубокой болью. Он научил меня, что значит любить и ненавидеть одновременно. Хотела бы я снова оказаться там, в постели со своим cittaiolo. Единственным мужчиной, которого я когда-либо любила.

Наемник замер, как только мои руки оказались