Жестокое наследие - Мила Кейн

Затем я почувствовала его. Он расположился прямо между моих бедер и выше, на лобковой кости. Длинный, твердый и толстый.

Мой наемник возбудился. Он прижал меня к кровати, связал и заткнул рот кляпом, и теперь лежал на мне твердый, слегка покачиваясь. И, черт побери, самолет был не так давно — совсем недостаточно времени прошло, чтобы огонь, который он зажег во мне, успел угаснуть. Желание вспыхнуло с новой силой, разгораясь в моих венах.

Я не знала, что такого было в этом мужчине, что заставляло меня одновременно хотеть причинить ему боль и трахнуть его.

— Достаточно, синьора Конти, — хрипло произнес он.

Мое сердце бешено колотилось. Я нервничала. Я была взволнована. Сегодня ночью я хотела раствориться в других ощущениях — в чем-то, кроме страха и паники. Я хотела быть поглощенной чувствами, настолько сильными, чтобы ни одна другая мысль не смогла пробиться сквозь них.

— Я сказал, достаточно, — прорычал он мне.

Его выдержка подвергалась испытанию. Мужчина был опасно близок к потере контроля, и я хотела это увидеть. Запах дорогого виски обдал мое лицо. Он стянул с меня кляп, и я судорожно вдохнула.

— Ты пьян? — пробормотала я.

— А что? Думаешь воспользоваться мной? — усмехнулся он.

Я снова приподняла бедра, надавливая на его твердый член. Бросая ему вызов.

— Почему ты пил? Топил свои печали?

Я не знала, откуда взялись эти слова, возможно, какая-то инстинктивная часть меня понимала его на примитивном уровне. Он был расстроен, утратил привычный холодный контроль. Держу пари, он ненавидел это. Хорошо.

— Может, я просто начал праздновать раньше времени… пополнение в семье Де Санктис. Невесту Де Луки. Может, внизу у него мальчишник, а я только что получил приватный танец, — пробормотал он, подначивая меня.

Я хмыкнула.

— Конечно. Я видела картонные фигурки, которые с большей вероятностью получат удовольствие от голой женщины, извивающейся на них. Я начинаю думать, что ты ничего не чувствуешь ниже пояса.

— Попробуй шею, — возразил он.

Я проглотила тяжелый комок в горле.

— Логично… как еще можно быть таким бездушным? Ты родился без сердца, или потерял его где-то по пути?

На его сильной челюсти дрогнул мускул. Он опустил лицо ко мне, а одна его рука погрузилась в мои волосы, откидывая назад голову. Его губы коснулись моих.

— Ни то, ни другое. Его забрали, — пробормотал он. — Кое-кто украл его, и так и не вернул.

Его лицо заполнило все мое поле зрения. Я могла видеть только его. В моей крови вспыхнуло что-то темное и извращенное. Это была ревность? К любовнице моего похитителя… Я сошла с ума. Это наконец случилось.

По щеке скатилась слеза, вызванная разочарованием и страхом. С тех пор как все это началось, мои слезы не прекращались. Неужели это было всего чуть больше недели назад? Казалось, прошла целая жизнь.

При виде этой слезы в его глазах промелькнула тень. Затем он наклонил голову и провел губами по моей щеке, стирая ртом следы моего опустошения. Он нежно поцеловал одно веко, затем другое.

— Не плачь, Джорджия. Я, блядь, не могу этого вынести.

А потом он поцеловал меня.

И затем поцеловал снова.

Его язык скользнул вдоль моих губ, проникая внутрь, как только я их раздвинула, и мягко коснулся языка. Жар охватил меня — такой сильный, что казалось, в местах его прикосновений останутся ожоги.

Я выгнулась, пытаясь прижаться к нему всем телом. Вот она, последняя ночь свободы перед тем, как меня выдадут замуж за мерзавца, от которого меня коробит. Я хотела этого мужчину. Того, кто напоминал мне о единственном парне, которого я когда-либо любила. Того, к кому меня тянуло, несмотря ни на что.

— Ты на вкус как ложь... и гребаный рай, — пробормотал он мне в губы и опустился ниже.

— Что ты делаешь? — Я запаниковала. Мои руки были связаны, и я никуда не могла уйти. Как и в самолете, я оказалась в его власти. Волнение наэлектризовало мою кровь.

— На этот раз мне нужно больше… непосредственно из источника.

Его руки зацепились за мои брюки, и он стянул их вниз. Ранее я постирала трусики в раковине в ванной и высушила их феном в комнате. Теперь они проделали тот же путь, что и позаимствованные штаны. Мне следовало бы смутиться, но стыда не было. Второй раз в жизни я выходила замуж за мужчину, которого не любила как любовника. Не имея другого выбора. За Томмазо я вышла от отчаяния, чтобы спасти себя от разбитого сердца, а за Джимми де Луку — по принуждению.

Горячее дыхание наемника обдало бедра, когда он раздвинул мои ноги.

— Блядь. Неужели каждая частичка твоего тела обязательно должна быть такой чертовски красивой? — пожаловался он, вылизывая горячую, влажную полоску между половых губ.

Я вскрикнула. Прикосновение было слишком интимным и неожиданным, ошеломляющим мои чувства. Я одновременно хотела уползти прочь и прижаться к нему. Этот мужчина, этот безжалостный наемник, выворачивал меня наизнанку. Мое сердце, застрявшее в прошлом, не могло примириться с чувствами к тому, кто выглядел как единственный мужчина, которого я когда-либо любила. Мой призрак, обретший плоть, но другой. Холодный, жестокий, и в то же время способный на редкую доброту и заботу. Я не могла понять его.

Но я хотела его. Его рот ласкал мою киску, пока язык настойчиво скользил по клитору. Боже, я хотела его таким. Темным и грязным, стирающим границы между правильным и неправильным.

Только так я могла позволить себе сделать это... все остальное казалось предательством прошлого.

Толстый палец двигался внутри меня, изгибаясь так, что упирался в переднюю стенку, из-за чего мои ноги дрожали.

— Почему ты должна быть такой вкусной и так сладко пахнуть? Амброзия рядом с тобой ничто и это чертовски бесит, — сказал он, проникая пальцами глубже.

Я