Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

class="p1">— Зачем? Я могу остаться, если потребуется. Дома хватит и вас с Анитой, — я пожал плечами. По взгляду Алессио было понятно, что ему не понравилось то, что я сказал. — Что? Неужели тебе так не нравится Нью-Йорк?

— Не нравится, что здесь, куда ни посмотри, преступная группировка: американцы, русские, Китай, а теперь еще и мы. И мы тут в меньшинстве, Энзо. Я просто хочу домой.

— И поэтому ты ведешь себя, как капризный ребенок? — я снял перчатки и отбросил их в угол. — Контракт с Вудом и тебе на счету прибавит денег, — напомнил я и, перемахнув через канат, направился к раздевалке. Аккурат в это время дверь в спортивный зал открылась, и на пороге появилась Эмили со сдвинутыми к переносице бровями.

Ровно пять после полудня.

Она растерянно оглядела пространство, не задерживая взгляд на Алессио, который переметнулся к боксерской груше, и, наконец, заметила меня. Уголки ее губ дрогнули, выдавая желание улыбнуться, но почти сразу опустились, а сама Эмили едва не заплакала.

Я направился к ней, подхватив с лавки полотенце и закинув его на шею. Эмили переступила с ноги на ногу, будто не знала, куда себя деть.

Я не впервые видел ее такой, но в этот раз все ощущалось иначе. Сейчас я чувствовал себя причастным.

— Привет, — ее голос едва ощутимо дрожал, и Эмили прятала покрасневшие глаза, смотря куда угодно, но только не на меня.

— Привет, — тихо ответил я, пытаясь поймать ее взгляд. Эмили же упорно смотрела в пол, будто я мог обвинить ее за то, что она плакала или была не в настроении.

Мои пальцы оказались на ее подбородке, поднимая ее голову наверх, к моему лицу. Эмили совсем по-детски зажмурилась.

— Змейка, посмотри на меня, — просьба вышла как-то сама по себе. Обычно я никогда и никого ни о чем не просил. Требовал — да. Но не просил. С ней же все было иначе. И я тоже был другим.

Веки Эмили медленно поднялись, она прикусила губу, а в уголках глаз застыли слезы. Эмили моргнула, и одна все же скатилась по бледной щеке, достигла моих пальцев и почти обожгла кожу.

Мне не нравилось видеть ее плачущей.

Чаще всего слезы подразумевали боль. Ту, на которую нельзя нанести мазь или наложить шов. Она обычно оставалась невысказанной. Еще чаще — невыплаканной.

Я наклонился к девушке, обхватив ее щеки ладонями.

И гадать было не нужно о причине такого настроения. Эмили часто бывала в этом районе, и каждый такой раз сопровождался слезами. Но я все равно спросил.

— Это снова из-за брата?

Эмили в ответ всхлипнула, положив поверх моих рук свои и зажмурившись, закивала.

Черт.

Я без лишних слов обнял ее, прижимая к груди. Все, что мог сделать в этот момент. К сожалению, я не был всесильным волшебником или тем, кому под силу изменить если не будущее, то хотя бы настоящее.

Эмили ткнулась мокрым носом в мою спортивную майку, обхватила тонкими ручками мой торс и замерла, как и я. После того, как однажды увидел ее плачущей под дождем, не подумал бы, что увижу еще раз проявление слабости. Она казалась той, кто всегда держит эмоции под контролем. Но сейчас… сейчас Эмили выглядела такой хрупкой, что мне не хотелось выпускать ее из рук. Хотелось стереть все слезы, даже нарядиться клоуном, чтобы вызвать у нее улыбку. Но я мог только стоять рядом, не говоря ни слова, и обнимать.

Еще бы я никогда не подумал, что меня тронут чьи-то слезы. И мне было плевать, что Алессио мог за нами наблюдать. Да даже если бы вдруг открылась дверь, и в зал вошел ее отец, заметив нас вместе, мне тоже было бы насрать. Эмили слишком хорошо ощущалась рядом. И смотрелась тоже.

— Ну вот, — пробурчала она, поднимая голову. — Теперь тебе даже не надо в душ, — Эмили ткнула в мокрое от ее слез пятно на моей майке.

— Змейка, ты слишком мне нравишься, чтобы моя совесть позволила мне быть с тобой в костюме вонючей свиньи, — рассмеялся я, покачав головой. И вот ее губы тронула та самая легкая улыбка. Только для меня. Под ребрами вдруг стало тепло, будто в бесконечно пасмурной зиме вдруг выдался солнечный день.

— Не знала, что у тебя есть совесть.

— Я ее для тебя выдумал.

— Тогда вам действительно стоит принять душ, мистер Моретти, а потом… — загадочно протянула она, отходя на несколько шагов назад.

— А потом я покажу тебе кое-что, — и, сам от себя не ожидая, мягко поцеловал ее в лоб.

Кажется, мне послышалось даже то, как присвистнул Алессио, но когда я повернулся в его сторону, он колотил грушу.

Да, меня тоже удивляли действия, которые я в последнее время совершал.

— Я скоро, — проговорил я. Эмили кивнула и с изяществом кошки, опустилась на низкую скамейку, сложив маленькую сумочку на коленях.

Забавно, но даже здесь, в полупустом зале единоборств, около ринга и среди боксерских груш, она выглядела органично, будто само пространство подстраивалось под ее присутствие.

Я отбросил эти мысли и перестал на нее пялиться, понимая, что все это выглядело так, будто мой мозг действительно перестал работать.

Мне срочно требовался холодный душ, туда я и направился, а через пятнадцать минут, взяв Эмили за руку, вышел на улицу. Я так и не выпустил ее ладони из своей. И не думал о том, что кто-то мог нас заметить.

— И куда мы? — поинтересовалась девушка, поправляя волосы, которые трепал легкий ветер. Я ничего не ответил, открыв для нее дверь машины.

— Не стоит напоминать мне о том, что твой отец со мной сделает, если с тобой что-то случится, — предупредил я. — Думаю, простой смертью дело не ограничится.

— Ты прав, — нарочито мило улыбнулась Эмили перед тем, как дверь захлопнулась. Я обошел машину и занял место за рулем. Эмили долго рассматривала меня, хмурилась, понимая, что я не собирался ничего говорить, а в итоге сложила руки на груди и отвернулась к окну, когда я выехал с парковки.

— Так мы не поедем к тебе? — не сдержавшись, спросила Эмили. Я усмехнулся.

— Нет.

— Не хочешь лишний раз показывать меня семье?

— С чего ты взяла? — удивился я.

— Очевидно, что они против того, что между нами, — словно это