Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

ее, ведь у меня была младшая сестра, которая считала себя бессмертной и влезала во всякую херню. А я не всегда мог ее спасти. Я не был всесильным. И деньги тоже не были.

Эмили обняла меня в ответ, спрятав мокрое от слез лицо на моей груди точно так же, как несколько часов назад. Я поцеловал ее в макушку, мягко поглаживая по спине.

Ее слезы казались слишком дорогой платой за все.

— Ты делаешь все, что можешь, змейка. Все и даже больше, — я знал это. И ни капли не врал. Это не те слова, которыми нужно было успокаивать. Это была правда, которую понимала и сама Эмили.

Мы простояли так еще какое-то время, пока плечи Эмили не перестали содрагаться от рыданий, а солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Сад озарился вечерней подсветкой, из-за которой все вокруг стало выглядеть нереальным, почти киношным.

Эмили отстранилась, легко поежившись от прохлады, и в ее взгляде загорелся неподдельный, почти детский восторг. Она рассматривала тропинки, уходящие вглубь, теплицы, подсвеченные лампами.

— Нет, сейчас красивее, чем весной, — уверенно заявила Эмили, не стесняясь перемены настроения и своей честности.

Я был с ней согласен.

На тридцать втором году жизни у меня случилось первое настоящее свидание. И оно вышло даже лучше, чем в мелодраме.

Эмили взяла меня за руку и медленно потянула дальше.

— А что насчет тебя? — вдруг нарушила тишину она.

— Да, здесь красиво.

— Я не про вечер.

— Знаю, — усмехнулся я, понимая, что Эмили ждала от меня честности в ответ. Вот только я не был готов к тому, чтобы обнажать душу. Не в этот вечер. Не здесь. И не сейчас. — Однажды я расскажу тебе про свою семью, и в этой истории не будет ничего романтичного и нормального. Это точно не тот разговор, который стоит заводить в такой прекрасный момент.

Эмили понимающе кивнула, позволяя мне оставить эту тайну, и хитро улыбнулась.

— Так значит, мы — влюбленная парочка?

Я чуть не подавился воздухом из-за ее вопроса. И пожалел, что вообще признался ей, что гуглил такие вещи.

Ей снова удалось меня смутить, как какого-то подростка-девственника.

— Мне захотелось произвести на тебя впечатление и затащить в койку, — кашлянул я, поправляя волосы и делая вид, что внимательно рассматриваю пожелтевшие листья под ногами. Эмили рассмеялась, сильнее сжав мою ладонь.

— Это было до или после того, как мы дважды переспали?

— Дважды?

— Да, Энзо, два раза, — и как ей удавалось сохранять спокойствие? — И второй мне понравился гораздо, гораздо больше, — я не заметил, как она очутилась слишком близко ко мне, собираясь поцеловать.

Я сглотнул вставший в горле ком, будто это был наш первый поцелуй. Наверное, так и было. Первый настоящий поцелуй. Что-то изменилось сегодня. Что-то, чему я не мог дать определения или названия.

По коже побежали мурашки, поднимая волоски на руках. От прохлады ли?

Эмили облизнула губы, ее холодные ладони легли на мои плечи. Она подалась вперед, а потом испуганно отпрыгнула — мой телефон зазвонил, нарушив тишину. Момент упущен.

Я выругался и полез в карман.

— Твой отец точно что-то чувствует, — хмуро проговорил я, разглядывая имя Александра на экране. Эмили заглянула в телефон и хихикнула.

— Не отвечай.

— Ага, а потом мне придется отстреливаться? Учти, пистолет остался в машине.

— Очень неосмотрительно, — в шутку упрекнула Эмили, когда я ответил на звонок.

— Слушаю, — начал я, а Эмили не отстранилась, наоборот прижалась еще ближе, обхватив меня тонкими руками.

— Энзо, привет, — раздался грозный голос Александра. Я кашлянул, когда пальцы Эмили пробежались по позвонкам и скользнули под рубашку. — У тебя свободен завтрашний вечер?

Ладони Эмили переместились на мою задницу и скользнули в карманы, а ее губы прочертили дорожку поцелуев по моей шее.

— Кхм, да, — я сжал талию Эмили, пытаясь остановить, но ее это только сильнее раззадорило: язык прошелся по моей коже, сменился зубами, оставляя легкий укус, а следом еще один поцелуй.

Она точно доведет меня до сердечного приступа, а я буду улыбаться, как последний придурок.

— Отлично, тогда жду завтра, — проговорил Александр.

— Договорились, — все, что я смог из себя выдавить перед тем, как отключить звонок и, сунув телефон в карман, прижать Эмили к себе и нетерпеливо смять ее губы в собственническом поцелуе.

Она отвечала с таким же остервенением и желанием. Желанием, что становилось неконтролируемой похотью, которая связывала по рукам и ногам и брала в руки плетку. Мир вокруг не просто сузился до размеров точки — исчез, растворился в жарком касании.

— И что он хотел? — тяжело дыша, спросила Эмили. Я убрал светлые волосы от ее лица, усмехнулся.

— Так вот, о чем ты думаешь, когда я тебя целую?

Эмили пьяно улыбнулась, запустила руки под мою рубашку и снова приблизилась к моим губам.

— К вашему сведению, мистер Моретти, во время поцелуя я думаю о том, как устоять на ногах. Хотя иногда проскакивает мысль все же опуститься на колени, — она ухмыльнулась и резко отстранилась, поселив в мою голову новую прекрасную фантазию.

— Не играй со мной, змейка, — прошептал я, поймав ее за запястье. — Ты ведь сама просила не быть с тобой нежным.

— Да, но еще я говорила, что днем должна быть королевой, — она горделиво вздернула подбородок.

— И я уже преклонил пред тобой колени, — я едва не перестал дышать от осознания, что мои слова звучали, как признание.

— Кто знает, может быть, мне этого мало, — тень скользнула по лицу Эмили, освещенному тусклыми фонарями. Она пожала плечами, будто не сказала ничего, и вырвала руку из моей хватки. — Подвезешь до дома?

Смена темы показалась такой резкой, что я даже позавидовал тому, как легко Эмили перескочила с зыбкой дорожки на безопасную тропу.

— Как быстро меняются ваши планы, мисс Лисовски, — хмыкнул я. — Всегда рад подработать вашим таксистом за поцелуй.

— Работайте лучше и, возможно, заслужите премию, — Эмили направилась к выходу. У меня не было время на раздумья. Вернее сказать, я не думал в этот момент.

— Знаешь, — я догнал девушку и, опустив руку на ее плечи, прижал к себе. — Думаю, мне стоит познакомиться с твоим братом.

Эмили заметно смутилась, поджав губы.

— Зачем?

Хотел бы я