Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

Еще никогда в жизни не замечал за собой желания знакомиться с семьей девушки. А уж тем более с младшим поколением. Меня обычно приводили в пример о том, как жить не надо.

— Вроде нам есть, что обсудить, — я указал на то место, где под рубашкой спрятался рисунок татуировки в виде пентаграммы в языках пламени. Эмили нахмурилась, продолжая молча идти вперед.

И на кой черт я это сказал?

Жил же себе спокойно.

Я остановился, вынуждая и Эмили замедлиться.

— Змейка, — позвал я. Она подняла голову, вцепившись пальцами в край своей футболки. — Мои слова тебя задели? — спрашивать о чувствах я тоже не привык, но почему-то она волновала меня.

— Вообще-то, — Эмили заглянула в мои глаза. — Я считаю это хорошей идеей. Спасибо тебе.

Я не верил, что чужое счастье может сделать счастливым меня. Но в момент, когда она взяла меня за руку и улыбнулась, внутри стало тепло.

***

Эмили схватила меня за запястье и втянула в темную комнату, прижав к стене. Всего секунда, и ее губы нашли мои, сминая в жадном, почти голодном поцелуе.

Жизнь порой умела удивлять. Я не думал, что когда-нибудь буду целовать девушку украдкой в темном углу, пока ее родители находятся буквально за стенкой. Но кто меня спрашивал, верно?

Мои ладони сместились с талии Эмили на ягодицы, сжали сквозь тонкую ткань классических брюк. Эмили охнула и подалась ближе, ткнувшись животом в возбужденный член.

Кажется, я стал зависимым. От этих эмоций. От игры на грани. От нее.

Все вышло из-под контроля. И давно. Происходящее перестало быть простым желанием залезть к ней в трусики. Происходящее стало желанием проникнуть в ее душу, поселиться под кожей, в мыслях. Стать тем, о ком она думает, когда засыпает и просыпается. Потому что она давно сделала это со мной, проникла змейкой сквозь лед, в который было заковано мое сердце. Эмили разбила его, обвила глупый орган теплотой и поселилась там.

И я был бы глупцом, если бы пытался это отрицать. Я не любил бегать. В особенности от женщин.

Она все еще была моим соблазном. Грехом, ради которого я бы спустился в ад, но раз за разом рядом с ней почему-то чувствовал себя так, будто попал в рай.

Эмили, тяжело дыша, отстранилась. Зеленые глаза счастливо блестели. Губы опухли от поцелуев. И даже самый невнимательный человек бы заметил, как она счастлива в этот момент. Я даже боялся представить, как сам сейчас выглядел. Наверное, ничуть не лучше.

— Скажи честно, ты решила довести меня до сердечного приступа? — хрипло рассмеялся я, убирая волосы от ее лица.

— Всего лишь до оргазма, — всего один быстрый поцелуй, а мне захотелось развернуть ее к стене и взять прямо здесь, зная, что в любой момент нас могут увидеть. И здесь явно не подойдет объяснение «вы не так поняли».

Мы в полной заднице, но нас почему-то это не волновало.

Это был какой-то отдельный мир, в котором больше не существовало никого.

— Я выхожу первая, — посерьезнела Эмили, разгладила невидимые складки на одежде и взглянула в зеркало около туалетного столика, стирая остатки помады. — Вторник. После пяти. У тебя, — проговорила она перед тем, как выйти из комнаты.

Я выдохнул, ткнулся затылком в стену, пытаясь успокоиться. Я терял контроль не только над ситуацией, но и над самим собой. Однажды я обещал себе, что никогда не встану на колени перед девушкой, а вчера сам провозгласил ее королевой.

Может быть, пора перестать скрываться?

Неужели это действительно моя мысль?

Дело еще хуже, чем я думал.

Нужно поговорить с Эмили.

Я вышел из комнаты, но даже не успел дойти до лестницы, как еще одна дверь открылась, а из-за нее выглянул Александр. Его взгляд тут же нашел меня. Слишком серьезный и… злой?

— Зайди ко мне, — бросил он, скрывшись в кабинете.

Что произошло за те пять минут, что меня не было? Надеюсь, мне удастся выйти из этой квартиры сегодня. Желательно живым.

В небольшой комнате было прохладно: посередине стоял стол, справа кожаный диванчик, а около окна продолговатый комод со статуэтками и рамками с фото. Александр был семейным человеком, и все в кабинете и его доме кричало об этом. И он легко бы убил за любого члена своей семьи.

Александр сидел в кресле, сложил руки в замок.

— Закрой дверь, — буркнул он, впившись в меня глазами. Я сделал то, что он просил, и остановился напротив него, как пятиклассник перед директором. Именно так я себя и почувствовал. Нашкодившим подростком.

Брови Александра сдвинулись к переносице, он на секунду прикрыл глаза, подавляя гнев.

— Ты трахнул мою дочь?! — не сдержавшись, рявкнул он. Я отрицательно качнул головой, уставившись на него так, будто он спятил. Но сошел с ума, похоже, я.

Какого хрена?

— Что? — о да, мне ведь не хватало только войны с русскими. Черт побери.

Может, просто проверка?

— Плохо слышишь? — Александр подскочил с кресла, открыл ящик стола и, вытащив оттуда планшет, протянул его мне.

Я непонимающе вгляделся в экран. Экран, на котором красовалась фотография. Я и Эмили на парковке около больницы.

— Повторяю свой вопрос, ты, что, трахнул мою дочь? — в его голосе уже кипела не злость, а самая настоящая ярость.

Я не ответил, отведя взгляд. Еще вчера думал о том, что мне плевать, если он узнает. А сегодня был уверен, что это последний день моей жизни.

Александр воспринял мое молчание по-своему, подлетел ко мне и, замахнувшись, ударил прямо по лицу.

Признаться, я не знал, что лучше — пуля или драка с ним.

— Справедливо, — я утер кровь рукавом рубашки. Александр грузно рассмеялся.

— Справедливо было бы утопить тебя в Гудзоне, — выплюнул он. — Какого черта, Энзо? Они даже до понедельника ждать не стали, написали об этом сейчас. Как ты посмел вообще к ней прикоснуться? Неужели ты настолько глупый, что решил пойти против меня?

Видимо, да. Я непроходимо глуп.

— Я хочу, чтобы ты убрался из Нью-Йорка и больше про этот город не вспоминал, как и об Эмили, — устало отозвался Александр, вырвав газету из моих рук.

Я кашлянул, понимая, что собирался вырыть могилу самому себе. Но помнил, что обещал Эмили не отказываться от нее. И плевать, кто будет стоять на пути.

— Она совершеннолетняя, — осторожно проговорил