Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

— Ты знаешь.

— Видела новости, — отозвалась Мадлен. — Понять не могу, зачем ты все отрицала, когда я прямо спрашивала.

— А ты бы как поступила на моем месте, Мади? Твой муж — друг моего отца, — я бы хотела повысить голос, но выходило только грозно шептать. — А мой отец обещал убить Энзо, если я с ним хотя бы заговорю!

— Есть тайны, о которых не говорят даже самым близким, — она понимающе кивнула. — Это был бы твой секрет, и у меня не было бы права рассказывать о нем Дэмиану.

— Теперь это не тайна, а общественное достояние, — фыркнула я и потянулась за водой. Только тогда поняла, насколько устала: руки дрожали, едва не пролив воду на постель, а стакан показался таким тяжелым, будто его сделали из чугуна.

— Плевать, пусть судачат, — отмахнулась Мадлен, и ее вид стал более живым. — У вас что-то было?

Я закатила глаза.

Ты даже не представляешь, что именно.

Черт.

И больше этого никогда не повторится. Больше его губы не будут целовать мои. Больше его ладони не будут сжимать мои. Больше аромат морского бриза не окутает теплотой сицилийских пляжей. Больше никогда.

— Тебя действительно интересует он, а не то, что меня пытались задушить в собственном доме?

— Я уже все узнала у твоего отца, — Мади вмиг стала серьезной. — Он пустил меня, потому что уверен, что ты не станешь его слушать без истерики и очередных требований, — что ж, в этом он прав. — Он и твоя мама прибежали на шум. Точнее, твоя мама услышала, что у тебя что-то разбилось и пришла. А тут ты без сознания, окно нараспашку, полный бардак, — она на несколько секунд замолчала. — Александр очень испугался, думал, что ты… в общем, неважно. Нашли следы грязи и оборудование на крыше, скорее всего, это наемник. И убегал в спешке. У твоего отца есть несколько подозреваемых, так что скоро все решится. Вроде бы ничего не пропало.

— Кольцо, — выпалила я, посмотрев на подругу и подняв ладонь вверх. — С меня сняли кольцо.

Мадлен задумалась, отведя взгляд в сторону. Ее густые брови сошлись на переносице, она прикусила губу, как делала каждый раз, когда сопоставляла факты или пыталась прийти к выводу.

— Один из подозреваемых — Энзо? — тихо поинтересовалась я. Мади встрепенулась.

— Не думаю, но Александр проверяет всех, — она взяла меня за руку. — Я рада, что ты в порядке. Понедельник только начался, так что мне пора на работу, а тебе нужно отдыхать.

— Спасибо, что пришла, Мади, — я сжала ее ладонь в своей.

— Тебе он, правда, нравится? — осторожно спросила она. Я знала, что она не особо любила влезать в чужие дела и ворошить душу расспросами, но сейчас… сейчас Мадлен волновалась за меня. И мне почему-то снова стало горько.

— Да, но это уже ничего не значит. Я обменяла свои чувства на его жизнь.

— Забавно, что в мире вообще есть такие обмены, — хмыкнула она. — Не хочу говорить банальное «все наладится».

— Потому что нихрена не наладится, Мади. Меня вчера чуть не убили, а я думаю о том, как мне больно и как мне хочется к нему. Разве это нормально? — в уголках глаз уже скапливались слезы. Мадлен снова стала размытым пятном. А я снова чувствовала себя униженной.

— Нормально, Эми. И я бы хотела, чтобы у вас все получилось. Но иногда то, что мы хотим, это не то, что нам нужно.

— Говоришь, как мой отец, — всхлипнула я.

— Но я не собираюсь угрожать Моретти, — усмехнулась Мадлен, и я тоже не сдержала смешка. Смех сквозь слезы — все, что мне оставалось. — Если он будет спрашивать о тебе, то… — она не закончила, будто боялась, что одно неосторожное слово заставит меня зарыдать. Наверное, так и было. Сейчас я была до жути жалкой. И, скорее всего, выглядела также.

— То я в порядке.

Мадлен кивнула, еще раз сжала мою руку в своей и поднялась с кровати.

— Так как телефона у тебя нет, то будем встречаться в нашем баре. Теперь у тебя будет толпа охранников, и к нам никто не додумается подкатить.

— Будешь прикрывать меня, пока я зажимаюсь с Энзо в туалете?

— Конечно, — рассмеялась Мади, и мне на секунду стало легче.

Я не умерла. Я выжила.

Я знала, что папа найдет того, кто это сделал. Нападение на меня он мог посчитать личным оскорблением. А это значило только один приговор — смерть. И я не могла позавидовать тому, кто перешел дорогу семье Лисовски. Я хотела лишь посмотреть в глаза человеку, который едва не лишил меня жизни, и задать всего один вопрос «за что?». Что я такого сделала, раз заслужила так глупо умереть?

Мадлен обняла меня на прощание и вышла из комнаты. Я же откинула одеяло, кое-как сползла с кровати и направилась в ванную, зеркало в которой показало просто ужасную картину: лопнувшие капилляры в глазах, растрепанные и запутанные волосы, потрескавшиеся губы, но страшнее всего выглядела тонкая синеющая полоса на шее с маленькими бисеринками крови.

Пальцы пробежались по отметине. И тогда до меня дошло. Меня пытались убить. Это не чертова шутка, не проверка и не дурацкий сон. Это реальность.

Я медленно осела вниз, пытаясь в полной мере осознать произошедшее. Слез уже не осталось. Наружу рвался истерический смех, который приходилось сдерживать.

Черт побери, почему именно я?

Кого мне стоило винить? Себя, отца, его врагов или кого-то еще? Что, если это Энзо? Что, если это его люди или те, кому он перешел дорогу? Неужели возможно найти нападавшего среди стольких вариантов?

Нельзя никому показывать, что меня это напугало. Нельзя. Никто об этом даже не узнает. Им хватит нашего с Энзо фото в газете. Пусть говорят.

Я выдохнула, дав себе время успокоиться, затем поднялась на ноги, кое-как приняла душ и вышла из комнаты. С первого этажа доносился запах домашней еды, которую мама очень редко готовила, слышался оживленный разговор отца с кем-то и смех мамы. Мне вдруг вспомнилось детство, когда еще Сэмми жил дома, бегал ранним утром по комнатам с кастрюлей на