Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

я. — И для меня не просто игрушка, как ты мог подумать, — с каждым моим словом его лицо становилось все более красным. Казалось, еще немного, и он действительно достанет пистолет.

— Лучше заткнись.

— Я не уеду из Нью-Йорка, — припечатал я. — Если ты хочешь войны, ты ее получишь.

Александр снова подскочил ко мне, его грубые ладони сомкнулись на моей рубашке на груди. А я даже не сопротивлялся. Он меня не убьет. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Война ему так же невыгодна, как и мне. Но кто знает, на что он готов ради чести дочери?

Дверь со стуком открылась, в кабинет пробралась полоска света, раздались чьи-то возмущенные возгласы, и среди них отчетливо слышался только один.

— Папа! Энзо! — воскликнула Эмили. — Отпусти его! — она пробралась ближе, хватая отца за предплечье. Александр скосил на дочь серьезный взгляд.

— Не лезь, Мими!

— Папа, — повторила она. — Пожалуйста…

— Уйди, Эмили. С тобой поговорю позже, — прорычал он, еще сильнее сжимая ткань на моей груди.

Между Александром и Эмили вклинилось темное пятно, Алессио слегка толкнул мужчину в сторону. Александр, не ожидая, отошел на шаг назад, выпустив меня из хватки.

— Я беру Энзо и Аниту, и мы сейчас же уходим, — строго заявил Алессио, выставив руку вперед. Александр хмуро кивнул, уставившись на Эмили, которая во всю смотрела на меня. В ее глазах плескался самый настоящий ужас. И самое страшное то, что я не мог ее успокоить. Больше не мог.

Алессио, ничего не говоря, толкнул меня в сторону выхода. Наверное, была бы его воля, он бы взял меня за шкирку, как глупого кота и выпихнул на улицу.

Черт, черт, черт.

Почему все стало таким хреновым всего за один вечер?

Мне было плевать на сотрудничество с Александром. Было плевать на возможную войну и даже на сплетни. Единственное, что меня заботило — ее потерянный, испуганный взгляд, которым она провожала меня. Мне не хотелось верить в то, что наша история закончится так легко.

***

— Оставьте нотации при себе, — буркнул я, когда утром вышел из комнаты. Вчера я молча спрятался в спальне, написал Эмили несколько сообщений. Ни на одно из них она не ответила. Меня съедала тревога, но испытывать терпение Александра все же не собирался.

Алессио устроился с сигаретой у окна. Анита поставила на стол чашку кофе, хмуро оглядела меня и все же не смогла сдержаться.

— Ты дурак, Энзо, — качнула головой она, рассматривая мою разбитую губу.

— Я обещал ей, что не отвернусь.

— И готов развязать войну? — Энни вопросительно выгнула бровь. Если кто и мог вправить мне мозги, то только она.

— Да.

— Собрался идти по стопам отца?

— Если потребуется, — я устало опустился за стол, взяв кружку. — Надеюсь, там нет яда, и ты не собираешься сместить меня с места главы.

— Может, и стоило бы, — сестра тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Я на твоей стороне, но ты ведь знаешь, чем закончилась история наших родителей…

— С Эмили такого не случится, — нахмурился я. Энни дотронулась до моего плеча. Тревога проклюнулась изнутри. Нехорошее предчувствие сжало горло.

— Уже случилось, Энзо, — ее слова прозвучали, как приговор. Впервые в жизни я ощутил, как падаю в пучину страха за кого-то.

Глава 16. Эмили

Maybe I Maybe you — Scorpions

Тайна, которую знают двое, уже не тайна. Стоило помнить об этом, когда мы шли на поводу у своих чувств и желаний. В наш с Энзо секрет было посвящено по меньшей мере четверо. Мы вели себя слишком беспечно, не особенно и скрывались, а теперь пожинали плоды своей неосмотрительности.

Почему я не могла перемотать время назад?

Хотя кого я обманывала. Я бы ничего не стала менять. Даже если Энзо Моретти останется лишь приятным воспоминанием, это стоило того.

По крайней мере, я пыталась убедить себя в этом, пока суровый взгляд отца прожигал меня насквозь. Кажется, так и выглядело разочарование. В этот раз объектом разочарования Александра Лисовски стали не акции, а его дочь. Ребенок, на которого он возлагал большие надежды. Ребенок, которому доверяли, а он предал это доверие. И все это — я.

Но мои глаза ни на миг не опустились вниз, они продолжали смотреть на отца. Точно такой же взгляд точно таких же глаз. Тяжелый и осязаемый. Безмолвная война. Но мне было бы легче, если бы вокруг летали предметы, а квартиру сотрясал его крик. И он знал это. Молчание самое ужасное наказание, оно дает волю фантазии, не оставляет конкретики, и пускает в голову неизвестность, а человек, как известно, стремится к стабильности.

Я сцепила руки в замок перед собой и даже ни на секунду не думала о том, чтобы опуститься в кресло напротив отца. Я продолжала стоять, хотя ноги уже затекли. Но если бы я сидела, то чувствовала бы себя блохой, которую великий и ужасный Александр Лисовски в два счета раздавит.

Не думала, что однажды меня посетит такая мысль, но хорошо, что Алессио приехал вместе с Энзо. Папа вполне мог убить. Никто бы его не остановил.

Он вдруг выдохнул, устало прикрыл глаза и сомкнул пальцы на переносице.

— Я даже не знаю, что сказать, Мими, — его голос звучал хрипло и безжизненно, будто все трудности, через которые ему пришлось пройти, разом навалились на плечи.

Я молчала, потому что тоже не знала, что сказать.

«Ты не так понял»?

«Я не хотела»?

Ложь. Я хотела. И я сделала. И сделаю снова.

«Это моя жизнь»?

Чья же еще. Я едва не рассмеялась от абсурдности происходящего.

— Ну какого черта? — зеленые глаза отца вдруг нашли меня. В них скользнула какая-то непонятная эмоция. А мне почему-то стало стыдно. За свои чувства и поступки. Стало стыдно за то, кто я? — Я думал, что ты такая счастливая, потому что влюбилась. Наконец-то выдохнула после всего, что мы прошли с Сэмюэлем. Но Моретти… — он на мгновение замолчал, а мне вдруг стало больно. Еще больнее, чем было. — Эмили, почему? Он заставил тебя? Шантажировал? Вынудил? — папа засыпал меня вопросами, а я с трудом сдерживала бурлящую внутри злость. Вот, кто Энзо в его глазах. Злодей, который похитил красавицу, испортил правильную девочку. А она,