Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

в кабинете стало по-настоящему тяжело находиться. Мысли потекли вяло, а воздух словно загустел. Я попыталась было остановить ментальную дуэль, но вместо этого рухнула на пол, придавленная силой магии. Было ощущение, словно мне мозги плющат. Причём двумя разными приспособлениями.

В этот момент, естественно не вовремя, открылась дверь, и внутрь заглянул Ганс.

— Госпожа лекарь, миссис Роксон спрашивает, долго ли ещё ждать, а я…

Одним молниеносным движением горгона оказалась рядом и, втянув паренька в кабинет, взяла его за шею пальцами с отросшими длинными ногтями. Скорее, даже когтями — боюсь, ими можно было вспороть артерию на шее на раз-два.

— Отпусти меня, наместник, отпусти, дай уйти, и никто не пострадает, — она говорила нервно, порывисто, словно загнанный зверь. А именно такие могут напасть. И не всегда потому, что они плохие, а потому что в этот момент страх и инстинкт самосохранения сильнее голоса разума и жалости.

— А что происходит-то? — прохрипел Ганс, но после того, как его встряхнули, понятливо умолк.

Я начала ползти в сторону этой парочки на четвереньках. Не знаю, как собиралась спасать своего юного помощника, но ничего не делать было выше моих сил.

А Кристианер вдруг потушил магию и расслабленно развёл руками.

— Что ж, уходи.

Я удивлённо села, а девушка непонимающе нахмурилась, посмотрела на меня, на него самого, а потом неуверенно приоткрыла дверь за своей спиной.

И зря. Потому как оттуда ей в лицо ударила горсть разноцветной розовой пыльцы. Змеиные головы издали истошный вопль, а сама горгона успела лишь охнуть перед тем, как замертво упала на пол.

— Ты что творишь?! — возмутилась я, увидев в проёме донельзя довольную собой кудрявую голову второго вампира. Подскочила на ноги и, немного шатаясь, поспешила к месту событий.

Первым делом отпихнула Ритина и проверила Ганса.

— Нигде не больно? — шея и внешний вид были в норме, но кто его знает, как могло на него повлиять близкое соседство с горгоной в «боевой» ипостаси. Если мне было плохо, то ему…

— Нет, всё в порядке, — покачал головой парень, не отрываясь смотря на валяющуюся на полу девушку. Голубые глазёнки были широко распахнуты от еле сдерживаемого любопытства. — Это кто?!

— Это преступница, — хмуро известил нас Кристианер, подходя ближе и приседая на корточки перед девушкой. — Ганс, иди к посетителям и Дине. Мы без тебя справимся. Ритин, закрой дверь.

Парнишка и его родственник повиновались, причём без лишних вопросов и возражений. Если Ганс и испытал досаду, то никак этого не показал. Я же опустилась на пол рядом с наместником. Девушка была жива, но без сознания. Что самое удивительное, змеи на её голове были тоже в отключке. Валялись, свесившись вялыми прядями на полу. Некоторые из них были придавлены головой посетительницы. Выглядело… не очень…

Я боязливо протянула руку вперёд, в сторону шеи, но в последний момент остановилась и неуверенно скосила глаза в сторону Кристианера. И с каких пор я так полагаюсь на его мнение?

— Они не очнутся, не переживайте, — хмыкнул он, водя каким-то артефактом вокруг тела аристократки.

Я проверила основные показатели и повернулась к Ритину.

— Чем ты в неё кинул?

— Сонный порошок, — пожал он плечами. — Не переживайте, поспят… дамы… — он показал рукой на девушку и её синих змееподобных подружек. — И придут в норму.

— Аккурат в тюрьме, — кивнул своим мыслям наместник.

— Вы собираетесь её арестовать? — я в сомнении закусила губу. — Мне показалось, она не хотела нападать. До того, как вы пришли, она вела себя мирно. А я так и не узнала цель визита…

— Это не ваша работа, — отрезал мужчина, кинув на меня недовольный взгляд. — Светлана, вы — лекарь. Я был бы рад, если бы вы занимались своими прямыми обязанностями, а работа с преступными элементами, оказавшимися на территории, которая мне подконтрольна, — это уже не ваша прерогатива.

Я раздражённо вздохнула.

— Кристианер, вы невыносимы. Я хочу поговорить с ней.

— Исключено.

— Что мне, по-вашему, тогда сказать леди Роксон и её сыну?

— Правду? — приподнял он бровь.

Я задумчиво посмотрела на дверь, за которой негромко, но всё же слышалось недовольное бурчание посетителей, которые устали ждать, а ещё они были очень заинтересованы, чем это мы тут все занимаемся… Не могу сказать, что мне хотелось их «ограждать» от горгоны. По крайней мере, до того, как узнаю, зачем она приходила. Как по мне — ещё непонятно, кто в этой семейке больший монстр…

Ритин тем временем не терял времени даром и довольно быстро делал какие-то слепки с пальцев Элеоноры.

— Ты что творишь?! — возмутилась я.

— Вы повторяетесь, — хмыкнул он, протягивая загребущие лапы к змейкам на голове.

Я злобно хлопнула по этим рукам.

— Ты в своём уме? Тебе никто разрешения не давал на подобные манипуляции.

— Как будто я его спрашивал, — Ритин лишь фыркнул. — Может, это… кровь возьмём? На анализ там, и вообще… — он поиграл бровями, смотря на меня с ожиданием. — Знаете, сколько легенд про их кровь ходит?

— Только через твой труп. Девушка не давала вам разрешения на осмотр.

— Для следствия всё равно потребуется взять каплю её крови, — пожал плечами Кристианер. — И у меня есть право её требовать. Пока она не очнулась, возьмём образец. Кто знает, не исчезнет ли она по дороге до полицейского управления. Ритин, дай острый нож, стекло, а также артефакт стазиса, который я передал для Светланы.

— Будет сделано, шеф! — хмыкнул вампирчик, подскакивая.

Миг, и вот он несётся обратно с одним из самых острых скальпелей. Я перехватила у него колюще-режущее оружие, когда он пробегал мимо, и хмуро уведомила:

— Я сама. Всё же кровь брать — моя прерогатива, как вы верно заметили, лорд, — но прежде, чем приступить, внимательно посмотрела в глаза старшего вампира. — Могу ли я вам доверять в том, что вы не обманываете и действуете по уставу — имеете право брать у неё кровь, слепки пальцев, ауры и тому подобное? Или это всё лишь игра для того, чтобы получить желаемое?

Мои глаза встретились с внимательным серьёзным взглядом. И было в нём что-то такое, что мне в какой-то момент стало даже неловко за свой вопрос. Что-то непоколебимое, твёрдое, практически жёсткое и жестокое, но при этом абсолютно честное и открытое —