Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость? - Мотя Губина

никаких жалобных заверений, что он честно-честно больше не будет, я проводила несчастного пузатого парня до выхода, проверила лавку на отсутствие других пациентов и со вздохом попросила Ганса:

— Пойдём, нам нужно поговорить…

Парень, видимо поняв, что разговор лёгким не будет, весь как-то сжался и пошёл за мной обратно в кабинет.

Там я закрыла за нами двери и села вместе с Гансом на кушетку так, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Господин наместник передал для тебя послание, — со вздохом начала я, вынимая из-за пазухи записку.

— Я плохо читаю, — отчаянно краснея, признался он.

Я улыбнулась. За всеми этими заботами, за суетой, которая вокруг меня сейчас была постоянно, я совершенно упустила из виду Ганса, которого, вообще-то, взяла к себе. А значит, его воспитание и, что более важно в его возрасте, потому как он уже был подростком, образование было на мне. А у меня на него всё не хватало времени. Вот поэтому у меня даже кактусов дома в моём мире не было — я бы просто не смогла должным образом в них поддерживать жизнь, а тут ребёнок…

— Ничего, мы тебя научим. Но сейчас о другом. Это касается твоего отца.

Парень ещё больше сник и вздохнул.

— Его не отпустят, да?

Я покачала головой.

— Мне очень жаль, но он нарушил довольно много запретов и законов, будучи в нетрезвом состоянии. Да, они подрались с мэром, но, как по мне, тот заслужил это вполне, и мне его совсем не жаль, но кроме этого, твой отец погромил несколько лавок ни в чём неповинных торговцев, приставал к прохожим и в общем вёл себя неадекватно. Наместник забрал его с острова Корфу и отправил на континент, на территорию Первого Дома вампиров. Там ему дадут работу и нормальные условия труда и проживания, но за ним будут следить, и ему придётся там пробыть в течение десяти лет в качестве наказания — вампирам он не сможет навредить.

Какое-то время парень молчал, потом поднял на меня влажный взгляд.

— Спасибо. Я знаю, это вы попросили.

— Я…

— И я понимаю, — горячо проговорил Ганс, — что отец заслужил. Просто мне всё равно его жалко.

Я осторожно приблизилась ближе и обняла паренька за плечи.

— Взрослые, бывает, ошибаются, а алкоголь — это то, что даже из умного и доброго человека способно сделать монстра. Мы — разумные существа и должны ими оставаться в любом состоянии.

— Но вы же взрослая! — удивлённо посмотрел на меня парень. — Вы совсем… никогда?

Я покачала головой.

— Я врач. И не знаю, в какой момент людям может понадобиться моя помощь. Я должна быть всегда в состоянии её оказать. Это мой выбор. Всегда свежая и чистая голова.

Какое-то время парень молчал, а потом кивнул.

— Тогда и я буду делать так же. Я тоже хочу стать врачом. То есть лекарем…

— Договорились, — я протянула ему руку и с чувством пожала. Думаю, из парня выйдет толк. Теперь моя ответственность — научить его всему. — А теперь иди к Дине и попроси приготовить самые вкусные булочки. Сегодня вечером вы будете шиковать.

— А вы?

— А нам с Ритином давно пора помочь обрести опору под ногами господину наместнику, — проговорила я. — Так что ближайший день или два придётся тебе вести первичный приём пациентов. Если что-то срочное — всегда зови. Если дело терпит или надо что-то продать, то Дина тебе в помощь.

К счастью, мне в ученики достался не ребёнок, а парень двенадцати лет, так что я могла с чистой совестью положиться на него хотя бы в малом.

Мы попрощались, и Ганс убежал к Дине на кухню — уверена, добрая женщина постарается обогреть мальца и занять чем-нибудь полезным. Ну, а я встала и решительно направилась в сторону лаборатории. Пора Кристианеру перестать страдать от отсутствия жизненных сил и магии!

Глава 25 Удачный эксперимент

Мы с Ритином сидели над производством аналога моей крови до ночи… До ночи следующего дня…

У обоих пролегли глубокие тени под глазами, и если вампир ещё как-то держался на родовой магии, то я — лишь на упрямстве. Но глаза всё равно лучше было не закрывать — был велик риск, что я засну. Что, собственно, пару раз и случилось. Тогда меня вампир подталкивал в бок, я просыпалась и продолжала работу.

— Там это… — появлялся на пороге Ганс, оставленный с Диной охранять наш покой и имущество лавки, — клиент…

— Умирает? — спросила я, взвешивая концентрат чистой магии. Ритин её смог высушить до состояния порошка. Теперь один грамм равнялся примерно ста миллилитрам — то есть целой бутылочке с зельем.

— Нет, не умирает, говорит, спина у него болит…

— Если не сломана, не располовинена и не вывернута под неестественным углом, то попроси прийти завтра.

— А тот, кто уронил себе стол на ногу?

— Напои чистой магией, — подсказал Ритин, — вмиг пройдёт.

Ганс кивал и бежал наверх, где сейчас один заменял местный травмпункт.

Мы же работали… Сложность была в том, что нужно было сделать не просто аналог моей крови… без моей крови, которая вызывала у вампира привыкание. Нет, нужно было дополнительно смешать полученную из плазмы Ритина жидкость с чистой магией — и моей, и вампира. Всё это перевести в концентрат и ещё продумать, как сделать так, чтобы оно не конфликтовало. Сложнее всего было то, что все пропорции нам приходилось почти угадывать, соотносить с результатами экспериментов, которые мы проводили тут же. А это, если честно, не способствовало медицинской точности, что меня неимоверно злило.

— Ничего, — утешал помощник, — если дяде плохо станет, то мы подкорректируем дозу.

— Главное, чтобы после нашего лечения пациент коньки не отбросил, — ворчала я. Но продолжала делать, потому как и выбора-то у нас не было. Мы дошли до той точки, когда без моей крови наместник там загибается, о чём нам не переставали напоминать постоянно прибегающие взмыленные работники администрации. Они с ужасом таращили глаза и говорили, что вампир продолжает делать вид, что всё в порядке, но при этом время от времени впадает в бредовое состояние и пытается ползком удрать из своего кабинета, чтобы «напиться крови». Из-за таких случаев они, по его же приказу, и приковали ему руки и ноги цепями, блокирующими