Не говорю зла - Айви Фокс

— Ох.

— Кроме того, Коллин так и не простила мне моих недостатков в том, что касалось ее лучшей подруги. Должен признать, я мог бы быть лучшим мужем для Доротеи. Она не заслужила и половины тех испытаний, что я ей устроил в начале нашего брака. Но когда говорит сердце, разум не властен.

— Недавняя неожиданная кончина Сьерры, должно быть, причинила вам боль.

Его лицо омрачилось.

— Словно у меня вырвали сердце из груди.

— И это настоящая причина, по которой вы так и не женились снова?

— Я снова поражаюсь вашей проницательностью. Видимо, я всегда надеялся, что однажды Сьерра найдет в себе смелость уйти от мужа и вернется ко мне, особенно после смерти Доротеи. Увы, мне уже не суждено узнать, смогли бы мы обрести свое счастье. Кто-то позаботился о том, чтобы погасить ее прекрасный свет, прежде чем у нее появился такой шанс. Надеюсь, того, кто это сделал, ждет высшая мера наказания. Я обязательно займу место в первом ряду, когда это произойдет.

Я сглатываю комок в горле, не ожидая такой ненависти, исходящей от него.

— Позвольте дать вам совет, Эмма, как выжить в Эшвилле?

Я киваю, изо всех сил стараясь не выдать потрясения его исполненным мести взглядом.

— В этом городе все решает восприятие. У каждого здесь свой взгляд на вещи. Не верьте всему, что видите, всему, что слышите, и не принимай на веру сказанное. То, что видят, слышат или о чем говорят, редко оказывается правдой.

— Поняла. Не вижу зла, не слышу зла, не говорю зла, верно?

— Именно так.

Глава 18

Кольт

Я примечаю скованность в позе Эммы. Ее спина пряма, как палка, а шея так напряжена, что она то и дело потирает ее, пытаясь снять напряжение.

— Какие планы на Рождество? Оно уже совсем скоро, знаешь ли? — спрашиваю я в надежде, что пустая болтовня отвлечет ее от того, что бы ни засело у нее в голове.

— Вероятно, сделаю то, что всегда. Перечитаю «Грозовой перевал» и закажу китайскую еду, — отвечает она механически.

— Что может быть рождественнее, чем история о мести и еда на вынос.

— М-м-м.

— Ладно, с меня хватит, — заявляю я, захлопывая ноутбук и поворачивая ее стул к себе.

— Что ты делаешь? — она вздрагивает от неожиданности.

— Тебя что-то гложет. Я вижу, как шестеренки в твоей голове крутятся без остановки. Что случилось?

Она закусывает нижнюю губу.

— Нам пора возвращаться в Шарлотт и продолжить наши исследования там. Кажется, здесь я уже перестала быть желанной гостьей для твоей матери.

— С чего ты это взяла?

— Просто догадалась.

Мой взгляд следует за ее взглядом к теперь уже пустому книжному шкафу, где прежде хранились гроссбухи моей семьи. Похоже, Мередит или матушка прибрали их для легкого чтения. Клянусь, я никогда не пойму одну из них

— Кто такой Л. Ричфилд? — неожиданно спрашивает Эмма, возвращая мое внимание к себе.

— Что?

Она опирается ладонями о мои колени, наклонившись ко мне так близко, словно собирается рассказать секрет.

— Кем был Л. Ричфилд, Кольт? Это важно. Пожалуйста.

Мои брови взлетают вверх скорее от отчаяния в ее голосе, чем от самого вопроса.

— Не ожидал внезапной викторины по моему генеалогическому древу, профессор, но почему бы не побаловать тебя. Он был тем самым претенциозным гением, что велел построить этот дом в качестве свадебного подарка для жены. До этого моя семья жила в поместье Гамильтонов, но, полагаю, мой пра-пра — сколько то там «пра» — дед пытался компенсировать либо скромные размеры своего достоинства, либо его не верный характер, раз ему потребовалось нечто столь грандиозное, чтобы осчастливить свою женщину. Бедняга, впрочем, даже не увидел его завершенным. Он погиб в бою во время Гражданской войны. Однако, по легенде, он умер не на поле битвы, как пишут в учебниках, а был убит в Форте-Мейкон своим же командиром, когда тот узнал, что милейший Лайонел попросту сливал секреты конфедератов янки.

Эмма склоняет голову, погруженная в глубокое раздумье.

— К чему все эти вопросы? — спрашиваю я, накрывая ее руки своими и слегка сжимая их.

— Ни к чему, — она откидывается на спинку кресла, высвобождая свои руки.

Окей, с меня хватит этого дерьма.

— Тебе нужно расслабиться, Эм. Ты работаешь без передышки, и это тебя изматывает.

— Ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что мне нужно, — парирует она, потирая напряженную шею.

— Неужели? — задумчиво бормочу я, проводя рукой вверх и вниз по ее бедру.

— Кольт, что ты делаешь? — она резко поворачивает ко мне голову, ее янтарные глаза впиваются в мои изумрудные.

— Я же сказал. Тебе нужен перерыв. Ты работаешь на износ. Когда ты в последний раз делала что-то просто для себя? — спрашиваю я, а моя рука продолжает забираться ей под юбку.

Она облизывает губы, ее веки тяжелеют, а взгляд покорно следует за каждым движением моей руки.

— Не помню, — шепчет она.

— Тогда когда ты в последний раз позволяла кому-то сделать что-то для тебя?

— Этого я тоже не помню.

Она издает тихий смешок, но смех быстро замирает на ее губах, когда мои пальцы касаются шелковой ткани ее трусиков.

— Может, в Хэллоуин?

Нежный румянец на ее щеках выдает ее с головой.

— Тебе нужно расслабиться, Эм. Хотя бы на пару минут, чтобы забыть обо всем и почувствовать, как каждая клеточка твоего тела оживает.

— Звучит… заманчиво, — она снова проводит языком по губам, и от одной мысли о том, на что способен этот ротик, мой член мгновенно напрягается.

— Закрой глаза, — приказываю я, едва сдерживая ухмылку, когда послушная преподавательница тут же повинуется.

Ее дыхание замирает, когда я начинаю водить пальцами по ее трусикам, легкими кругами лаская клитор.

— Ты слишком много работаешь, Эм. Жизнь — это не только работа.

— С чего ты взял, что знаешь, как мне жить?

— Думаю, когда ты кончишь на мои пальцы, сразу поймешь, насколько я разбираюсь в этом, — я прижимаюсь к ней ближе, пока мои губы не касаются ее уха. Аромат ее кожи — теплый, солнечный, с тонкими нотами пряностей — опьяняет и сводит с ума. — Раздвинь ноги.

Она повинуется, и ее юбка задирается, обнажая бедра. Я отодвигаю ее трусики в сторону, довольный, что ее киска уже мокрая. Не отрывая губ от ее уха, я продолжаю играть с ее влажными складочками.

— Тебе нравится?

Она кивает, приоткрыв рот, чтобы глотнуть воздуха.

— Скажи, как сильно ты хочешь кончить.

— Очень… — хрипло выдыхает она, прислоняясь