В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

– Я не поддамся, – ухмыляется она мне в ответ. – Можешь не стараться! Ты отвратителен мне настолько, что меня тошнит только от твоего запаха.

– От Тома Форда.

– Что?

– Это мой любимый аромат Tom Ford Fucking Fabulous. Тебя тошнит от него.

– И как я сразу не догадалась? Это же так идеально подходит к твоему нарциссическому психотипу – “Чертовски потрясающе”…

– Увлекаешься психологией?

– Все писатели этим увлекаются. А ты решил узнать меня получше?

– А почему бы и нет? Ты уже столько раз кончала на моем члене, что…

Её щеки мгновенно заливаются румянцем, и я прижимаю её к себе ещё сильнее, продолжая медленно вести это хрупкое тельце в этом неловком танце.

– Думаешь, что пришло время? – решается она продолжить наш диалог.

– Думаю, что да!

– Ты больной на всю голову…

Громкие голоса доносящиеся со стороны дома, заставляют нас отпрыгнуть друг от друга.

– Кровь! Кровь! Кровь! Мы хотим увидеть кровь на простыне!

– Либо перережь ей глотку, Альдо!

От услышанных слов моё сердце начинает бешено колотиться, а грудь ходить ходуном. Я вижу Луизу, которую Альдо несет на своем плече в дом. Лица этого ублюдка не видно из-за многочисленных слоёв фатина.

– Он может с ней это сделать? – дрожащим голосом спрашивает Ангелия, крепко обхватив себя руками. Кажется, ее трясет… – Ответь!

– Да, – едва слышно выдыхаю я. – Если она окажется не девственницей.

Глава 28. АНГЕЛ

– Нет! Нет! – раздаются громкие, истерзанные крики с второго этажа дома.

Я сжимаюсь от ее пронзительного крика и боли, не сводя глаз с лица Сальваторе, который медленно выпускает серый дым из своего рта, так крепко сжимая губами сигарету, что его губы синеют.

– Нет! Не трогай меня! Прошу, прекрати! – голос Луизы дрожит и рвётся наружу уже несколько мучительных минут, хотя мне кажется, что это длится целую вечность. – Мне больно! Нет! Прошу…

В густой темноте сада внезапно вырисовывается мужская фигура. Уверенными и решительными шагами тень быстро приближается к нам.

– Ублюдок! – раздаётся резкий, полный гнева голос незнакомца. В следующий момент Сальваторе уворачивается, едва избегая кулака, летящего прямо ему в лицо. – Я никогда тебе этого не прощу! – с болью и яростью в голосе кричит мужчина.

Теперь я могу рассмотреть его лучше. Он очень похож на Сальваторе. Только вот чуть ниже ростом, возможно моложе, но на его лице тот же свирепый оскал. И глаза оба ядовито зеленые.

– Наша мать в гробу переворачивается из-за тебя! – с отчаянием и ненавистью выпаливает он.

Мать… Значит, это его брат.

– Заткнись, Микеле! – рявкает Сальваторе в ответ. – Я сделал это для нашей семьи!

– Семьи? Ты это сделал только ради себя! Лишь бы удержать эту шлюху рядом с собой!

Он тыкает пальцем в меня. Но… причем здесь я? Неужели Сальваторе обменял меня на Луизу?

Не проходит и мгновения, как кулак снова с силой летит в лицо Сальваторе – но на этот раз он почему-то не пытается увернуться. Я невольно вскрикиваю от неожиданности, а затем замечаю тонкую струйку крови, медленно стекающую с рассечённой брови по его щеке.

Но жалости к нему я не чувствую – ни капли. Потому что в ту же секунду снова раздаётся пронзительный, отчаянный крик той самой девушки, и он пронзает меня иглами до самой глубины души.

– Нет! Нет… Хватит!

Я смотрю на Сальваторе, не в силах отвести взгляд, с мольбой в глазах – умоляю его без слов, чтобы он остановил всё это безумие. Она слишком молода, слишком хрупка для такого кошмара. Он обошёлся с ней куда жестче, чем со мной. Это уже не просто жестокость – это извращённая жестокость, граничащая с безумием. Он ведь её родной человек…

– Не смотри на меня так! – вдруг взрывается он, его голос срывается на крик. Он резко поднимает руку и угрожающе тычет в меня пальцем. – Опусти глаза! Не смотри на меня!

Но как бы я сильно не дрожала от такого тона его голоса, я глаза не опускаю.

– Опусти глаза, Ангелина, – повторяет он уже тише, но с такой злобой, что по спине пробегает холод. Его голос похож на яд, шипящий и опасный.

В этот момент из темноты раздаётся топот – быстрые, тяжёлые шаги по каменной дорожке.

– Босс! – слышится запыхавшийся голос. Из тени выныривает один из его людей, лицо взволнованное, глаза бегают. – Ах, вот ты где, стерва! Она… она сбежала!

Мужчины, собравшиеся вокруг нас, переводят взгляды с него на меня, а затем снова на Сальваторе. В их глазах – замешательство. Они явно впервые видят своего босса в таком виде. С разбитым лицом, с кровью, стекающей по щеке, и с яростью, которую он больше не может скрыть. Его привычная маска хладнокровия треснула, и теперь перед ними стоит не всесильный лидер Синдиката, а человек, которому разбили морду – и который не смог этого предотвратить.

– Отведите её в комнату! – стиснув зубы, приказывает Сальваторе. – Быстро!

– Да, Босс, – отзывается кто-то из его людей.

– Малыш! – резко выкрикивает Сальваторе, и из жасминовых кустов появляется хищная морда. – Proteggi, Bambino!20– сразу же отдает приказ своему питомцу Сальваторе. – От него намного больше толку, чем от вас, бездельников!

Меня грубо подхватывают под руки, туфли слетают с моих ног. Они тащат меня прочь из сада, не давая ни секунды на сопротивление. Каменные плиты под ногами холодны, и каждый шаг отдаётся в теле глухой болью. Ночной воздух наполнен ароматом жасмина, но он не приносит облегчения – наоборот, кажется удушающим.

Чем ближе мы подходим к той комнате, где Сальваторе приказал держать меня, тем отчётливее становятся звуки, доносящиеся изнутри. Женские стоны – истомные, надломленные, полные боли и унижения – режут мне слух.

Только женщина может по-настоящему понять, что чувствует сейчас Луиза. В этот момент она для меня не сестра моего мучителя, не часть его мира. Сейчас она – просто женщина, чьей уязвимостью и слабостью воспользовались. Женщина, которую сломали.

И вдруг – тишина. Крики обрываются, как будто кто-то резко выключил звук. Мое сердце замирает.

Дверь, всего в нескольких метрах от меня, с грохотом распахивается, ударяясь о стену. Оттуда вырывается тусклый свет, и в нём на мгновение замирает чья-то тень. Я замираю, не в силах дышать, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холод.

Из распахнутой двери появляется Луиза. Её лицо бледное, глаза полны ужаса, а лиф платья пропитан кровью, тёмные пятна расползаются