Дикий принц - Айви Торн

Между нами повисает долгое молчание.

— Прости, — шепчет Мия. — Я знаю, что, возможно, это было не по правилам. Я не имела в виду...

— Ты это сказала. Но всё в порядке. — Я ковыряюсь в банановом хлебе, но у меня пропал аппетит. — Я не знаю. И это одна из причин, почему я не хочу уходить, я хочу знать. Я хочу выяснить, что, черт возьми, на самом деле происходит в этом городе.

— Это действительно так? Или есть ещё какая-то причина?

Я прищуриваюсь, глядя на неё.

— Что ты имеешь в виду?

— Я просто хочу сказать, что, может быть, дело и в парнях тоже. Может быть, отчасти из-за них ты не хочешь уходить. Знаешь, если ты начинаешь понимать… — Мия пожимает плечами. — Чувства? К ним?

Я чуть не поперхнулась своим латте.

— Ты серьёзно? Чувства? К Кейду и Дину…

— И Джексону, — заканчивает Мия. — Особенно Джексону.

— Джексон солгал мне. А что касается двух других...

— Ты когда-нибудь задумывалась, что, возможно, Джексон просто делал то, что ему было нужно, чтобы защитить вас обоих? Что, возможно, он не мог отказать Кейду также, как и ты? Возможно, он пытался не стать мишенью ни для кого из вас, демонстрируя фаворитизм. — Мия качает головой. — И я видела твоё лицо, когда ты пошла в класс с Дином. Часть тебя хотела пойти. Возможно, ты чувствовала себя виноватой из-за этого, но ты с нетерпением ждала того, что он собирался с тобой сделать. И я тоже видела тебя с Кейдом, тебе нравится бороться с ним. Тебе нравится, когда они бросают тебе вызов.

Мои щёки вспыхивают, и я вдруг чувствую, что начинаю отчаянно защищаться.

— И что ты об этом знаешь? — Огрызаюсь я. — У тебя даже парня никогда не было. Ты ни с кем не встречалась. Так откуда, черт возьми, ты вообще знаешь, как я с этим справляюсь? У меня нет к ним чувств. Я пытаюсь сделать так, как лучше для всех, выясняя, во что они на самом деле играют, вместо того чтобы просто убегать!

— Для человека, лишённого чувств, ты слишком защищаешься, — тихо говорит Мия, пожимая плечами. — И вообще, Афина, никто не просил тебя быть спасительницей города. На самом деле, ты и твоя мама — единственные люди, о безопасности которых тебе следует беспокоиться. Все остальные могут сами разобраться в своём дерьме.

Я свирепо смотрю на неё.

— Что ж, я запомню это, когда буду пытаться придумать, как помешать Дину командовать всеми здесь присутствующими. Спасибо говорить, наверное, не за что. Просто не приходи на вечеринку.

Я хватаю свой рюкзак, вскакиваю с сиденья и выбегаю на свежий осенний воздух. Я чувствую холод на своих разгорячённых щеках и, опустив голову, бреду по тропинке. Часть меня надеется, что Мия побежит за мной, а часть меня не хочет, чтобы она это делала, потому что сейчас я больше не могу разбираться в своих чувствах.

Мы что, только что поссорились? Всё это дерьмо продолжается, и я только что впервые в жизни поссорилась со своей единственной подругой. Мы даже не ссорились друг с другом, когда учились в старших классах. С того дня, когда я внушила ей благоговейный трепет, заговорив с Кейдом Сент-Винсентом, ещё до того, как узнала, кто он такой, мы были неразлучны, что было ещё забавнее, потому что мы всегда были такими разными. Я всегда была смелой, жёстким, шумной, импульсивной. А Мия застенчивая и милая, начитанная и занудная, чрезмерно осторожная во всём. В этом смысле мы всегда дополняли друг друга.

Но сейчас мне нужно сделать что-то смелое, громкое и дерзновенное, и, конечно, Мия считает, что я должна бежать, что судьба других людей здесь — не моё дело. И, конечно, причина, по которой я разозлился на неё, в том, что я знаю, что она права. Никто не просил меня вмешиваться и исправлять то, что происходило сотни лет только потому, что я решила, что это неправильно, но это не так. Такие люди, как Дин и Кейд, и, да, даже Джексон, правили миром слишком долго.

Им пора понять, что не каждую женщину можно сломить. Не все из нас хотят, чтобы ими жертвовали, чтобы мужчины могли стать сильнее благодаря нашей крови, поту и слезам. У некоторых из нас есть свои планы, свои игры, в которые нужно играть. Но я не могу притворяться, что это не эгоистично, что я не хочу отомстить им за то, что они втянули меня в эту игру, что выяснение правды о том, почему мой отец предал свой клуб и свою семью, — это не только моя прерогатива. Это не какая-то история о происхождении супергероя. Меня выбрали не для того, чтобы спасать Блэкмур от махинаций богачей. Чёрт возьми, вероятно, по крайней мере треть Блэкмура хочет, чтобы эти богачи остались у власти, потому что это им на руку.

Я делаю это для себя, и Мия была права, заставив меня признать это.

Я знаю, что должна вернуться и извиниться перед ней. Но я уже довольно далеко от кафе, и мои эмоции переполнены. Я хочу пойти в спортзал и разобраться со своим разочарованием, но там могут быть ребята, а я не уверена, что смогу тренироваться с Джексоном прямо сейчас.

Лёгок на помине. Звук знакомого мотоцикла позади меня становится громче, и когда я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что это не мой преследователь на заднем сиденье мотоцикла её парня? Я снова вижу, что это Джексон, как я и думала.

— Привет, Афина, — говорит он нейтральным тоном, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица. — Тебя подвезти домой?

Так и хочется сказать «да». Давненько я не садилась на мотоцикл Джексона сзади. Я скучаю по этому, по запаху выхлопных газов двигателя и ощущению его мягкой, как масло, куртки под моими пальцами, по теплу его тела, прижимающегося к моему, и по вибрации сиденья подо мной, по раскачиванию байка и по тому, как мне хотелось крепко прижаться к нему, не признавая, что мне это нравится — запах его кожи и мыла и трепет его волос, задевающих мой нос из-под шлема.

Блядь. Это то, о чем говорила Мия. Чувства. Чувства, которых у меня не должно быть и от которых нужно избавиться как можно скорее. Дело не в эмоциях, а в том, чтобы разобраться во всем этом. И Джексон — последний,