Дикий принц - Айви Торн

На самом деле, давайте будем честны. Им просто не терпится увидеть полуголую девушку и то, что с ней собираются сделать, как в прямом эфире на порно-шоу.

Кейд стоит сбоку от стола с мрачным выражением лица и бросает на меня взгляд, который ясно говорит, что это не твой гребаный план. Ясно, что он взбешён, и на этот раз я не могу его винить, я заставила его поверить, что сегодня вечером он сможет заявить на меня свои права. Вместо этого Дин собирается закрепить это, наказав меня на глазах у всех. Если я не придумаю способ быстро осуществить свой план, это будет невозможно исправить. Если кто-нибудь из ребят не бросит вызов сегодня вечером, то завтра по всему кампусу будет известно, что девяносто процентов студентов стали свидетелями того, как Дин Блэкмур получил свой приз. После этого окровавленная простыня на ритуале в честь Хэллоуина станет просто формальностью, чем-то, что он должен сделать, чтобы соблюсти традицию. Все узнают.

Я думаю о том, что будет для меня, если я проиграю сегодня вечером. Если я не смогу осуществить свой план. Жизнь в качестве любовницы Дина или слуги в Блэкмуре — вот мои единственные два варианта, навсегда запертая в поместье, возможно, даже со следопытом внутри, как у настоящей домашней кошки. Теперь я знаю, что угрозы Дина игнорировать нельзя. Конечно, жизнь в относительном комфорте, жизнь, где мне не нужно беспокоиться о таких вещах, как счета и арендная плата, и я знаю, что многие люди променяли бы свободу на это.

Но не я. Я не собираюсь добровольно отдавать свою жизнь в руки этого высокомерного мудака только потому, что он думает, что заслуживает этого, что он может завоевать человека вместе со всем этим грёбаным городом.

Я пытаюсь думать о своей тёзке, о том, что сделала бы богиня Афина, если бы знала, что вот-вот проиграет не только битву, но и всю эту гребаную войну.

Проблема в том, что у меня почти не осталось времени.

Когда Дин велит мне снять трусики, в комнате становится тихо.

Я знаю, что время вышло.

22

АФИНА

— Снимай трусики.

Голос Дина звучит громко и повелительно, и в комнате становится тихо, все взгляды устремлены на меня. Они все с нетерпением ждут, что я буду делать, подчинюсь ли я, и я знаю, что должна, но я застыла на месте.

Черт, черт, черт. Я так облажалась.

Я не могу сказать «нет». Я знаю, что не могу.

— Если ты их не снимешь, — говорит Дин, его голос понижается на октаву и снова приобретает угрожающие нотки, — я попрошу кого-нибудь снять их с тебя. Тебе бы этого хотелось, малышка? Чтобы какой-нибудь незнакомец снял с тебя трусики? Хочешь от этого намочить их?

Я слышу, как по толпе прокатывается смешок, и моё лицо вспыхивает от смущения, жар проникает в грудь.

— Я сделаю это! — Кричит какой-то парень неподалёку, поднимая руку, как грёбаный идиот, и Дин резко поворачивает голову, замораживая его взглядом.

— Заткнись на хрен, — огрызается он. — Если мне понадобится помощь, я сам кого-нибудь выберу. — Взгляд Дина возвращается ко мне. — Выбор за тобой, Афина. Снимай их, или это сделает кто-нибудь другой.

Облизывая пересохшие губы, я опускаю руки, и они скользят под юбку к черным стрингам, которые были на мне. Я планировала, что Кейд снимет их позже, и когда мой взгляд скользит в его сторону, я вижу мрачное, сердитое выражение его лица. Моё сердце бешено колотится в груди по нескольким причинам: если я всё же смогу осуществить свой план, Кейд будет далеко не нежен со мной. Я никогда не думала, что он будет таким, а теперь… Теперь он сделает всё, что в его силах, чтобы причинить мне боль за то, что я заставила его пройти через это.

Так почему же эта мысль так сильно волнует меня?

Я чувствую вспышку жара между бёдер, мои складочки внезапно становятся влажными при мысли о том, как Кейд грубо наклоняет меня над столом, и его рука сжимает мою шею сзади, когда он вонзает в меня свой толстый член. Я сжимаю бедра вместе при этой мысли, заставляя себя больше не возбуждаться. Я не хочу, чтобы Дин объявил всем присутствующим, что я насквозь мокрая в начале моего наказания, а я знаю, что он так и сделает.

Когда я подцепляю большими пальцами стринги по бокам и начинаю стягивать их с бёдер, я вижу девушку, имени которой я не знаю, которая раздаёт толпе листочки бумаги.

— Все, запишите свои имена! — Кричит Дин. — Если Афина не пройдёт свой тест, я назову несколько имён, которым будет позволено делать с ней на этом столе всё, что захотите, кроме как трахнуть её в киску или задницу. Подарок от меня, в качестве урока моей питомице, если она не будет вести себя прилично во время этого наказания.

Раздаются восторженные вздохи, и, когда я снимаю трусики, я вижу, что в основном мужчины записывают свои имена. Несколько девушек с таким же энтузиазмом записывают свои имена, но большинство выглядят расстроенными, поглядывают на своих парней и надувают губы. Я даже вижу, как вспыхивает несколько пьяных ссор, и Дин ухмыляется.

— Успокойтесь все. Это шоу, так что наслаждайтесь ребята, и не нарывайтесь на неприятности из-за моей маленькой питомицы. Не волнуйтесь, самое большее, что вы можете сделать, это заставить её отсосать у вас или вылизать её. Всё остальное запрещено. Остальные дырочки мои. — Он ухмыляется и поворачивается ко мне. — Сними эти чёртовы трусики, Афина.

Я вижу, как один парень колеблется, стоит ли записывать своё имя, а его девушка, ухмыляясь, опирается на его руку.

— Напиши своё имя, — шипит она. — Я буду дрочить тебе, пока ты будешь кончать на лицо этой маленькой шлюшке.

Господи, что, чёрт возьми, не так с людьми? Мне было известно, как люди в средние века прибегали к таким вещам, как публичные наказания и экзекуции, но я вижу, что мало что изменилось. Все здесь буквально пускают слюни, ожидая увидеть, что Дин собирается со мной сделать, и не только мужчины. Девчонки тоже горят желанием, и я точно знаю, что это потому, что они чертовски ревнуют. Это чертовски глупо, но они все хотели бы быть там, где я сейчас.

От этой мысли я чувствую себя чуть-чуть сильнее.