Попаданка, предсказанная дракону - Надежда Фатеева

поляну. Её губы шептали что-то на древнем, певучем языке. В ответ живая изгородь из серебристых деревьев сомкнулась плотнее, ветви сплетаясь в почти сплошной, дрожащий барьер. Это была не стена — она не остановит дракона. Но это была пелена, дымка, искажающая реальность. Первая линия обороны — иллюзия и запутывание.

Грумб, фыркая, исчез в кустах у самого края поляны, затаившись со своей дубиной и грудой специально подобранных острых камней. Его задача — ближний бой, неожиданность, ярость тролля, обрушенная на лапы или крылья того, кто рискнёт опуститься слишком низко.

Я же, сжимая в одной руке свой «план Б» — переработанную на скорую руку схему ритуала, нацарапанную теперь на внутренней стороне предплечья древесным углём, — а в другой зажимая Людвига, отступила к самому роднику. Холодное сияние воды было моим ориентиром. А Людвиг… Людвиг был всем. Моими глазами, ушами, нервной системой поля боя.

Лео стоял в центре поляны. Он сбросил остатки разорванной рубахи. На его спине и плечах, сквозь кожу, проступал призрачный золотистый узор — отблеск чешуи, жаждущей вырваться наружу. Он смотрел в небо, туда, где сквозь сомкнувшиеся ветви пробивался неестественный, багровый отсвет. — Алисия, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был низким и странно спокойным, как гладь озера перед ураганом. — Координация. Не дай им сгруппироваться. Элора создаст помехи, а ты… направляй удар, туда, где слабее. — Лео, — выдохнула я, и мой голос дрогнул. — Их много. — Значит, бить надо больно и точно, — он наконец обернулся. В его глазах не было страха. Была абсолютная, леденящая решимость. — Доверяй мне и себе…

Он запрокинул голову, и из его горла вырвался не крик, а низкий, вибрирующий рык, в котором слышалась вся мощь его рода. Воздух вокруг него задрожал, заискрился. И тогда он изменился.

Это не было красивым, поэтичным превращением из сказки. Это было насилие над реальностью. Кости трещали, сухожилия натягивались, кожа лопалась, чтобы уступить место чёрной, отливающей золотом чешуе. Он рос, заполняя собой центр поляны, его крылья, похожие на перепонки из ночного неба, распахнулись, задевая деревья. Хвост, мощный и гибкий, сметал кусты. Через мгновение передо мной стоял не Лео, а Дракон. Чёрный Дракон Империи Фарреллов. Его глаза, теперь огромные и с вертикальными зрачками, пылали холодным золотым огнём. Он был одновременно прекрасен и ужасен. И он был один.

И тут они пришли.

Первой обрушилась не атака, а волна удушающего присутствия. Защитный купол Элоры содрогнулся, и в нём появились бреши. Сверху, протаранив иллюзию и живую изгородь, в Молчаливый Круг ворвались три твари. Они были драконами лишь отдалённо. Один — цвета ржавчины и грязи, с кривыми, несимметричными рогами и одним помутневшим глазом. Второй — тощий, чешуя облезла, обнажая покрытые струпьями участки кожи, от него пахло гнилью. Третий — поменьше, юркий, с длинным, как у скорпиона, жалом на хвосте. Изгнанники. Отбросы. Глаза их горели не разумной яростью, а животным голодом.

Лео встретил их не огнём, а молчанием. Он просто стоял, выгнув шею, как гора, которую не сдвинуть. Эта немое презрение сработало лучше любой атаки. Ржавый дракон, самый крупный, с рычанием бросился вперёд, раскрыв пасть, из которой брызнула струя едкого, жёлтого пламени.

В этот момент Людвиг на моей ладони вспыхнул ярко-синим. Это был сигнал. Я крикнула, даже не думая: — Лево, низ!

Элора, уловив мой крик, взмахнула руками. Земля под передней лапой ржавого дракона внезапно превратилась в зыбкую трясину. Он оступился и осел, пламя ушло в сторону, опалив крыло тощего дракона, тот взвыл от неожиданной боли и ярости.

Лео двинулся, но не в сторону завязшего, а в сторону тощего. Он не стал тратить время на огонь. Он просто рванулся вперёд с невероятной для его размеров скоростью и вцепился когтями в уже повреждённое крыло. Раздался ужасный, хрустящий звук рвущихся перепонок и костей. Тощий дракон завизжал и рухнул на землю, пытаясь укусить, но Лео уже отпрыгнул назад, чёрный и невредимый.

— Скорпион, сзади, хвост! — замигал Людвиг, и я успела крикнуть предупреждение.

Юркий дракончик, воспользовавшись моментом, зашёл сзади и метнул жало в основание хвоста Лео. Но из кустов, словно выпущенная из пращи, вылетел булыжник размером с голову. Он пришёлся точно в бок маленькому дракону, сбив прицел. Жало лишь скользнуло по чешуе, не пробив её, а из кустов с рёвом выскочил Грумб, размахивая дубиной, и со всего размаха всадил её в коленную чашечку ржавому дракону, который как раз выбирался из трясины.

Вопль раненого зверя оглушил. Хаос работал на нас. Они не ожидали такого слаженного сопротивления. Не ожидали тролля. Не ожидали, что принц будет драться не как благородный воин, а как уличный боец, используя боль и отвлекающие манёвры.

Но это была только первая волна.

Следующими прилетели двое. Один — с синевато-холодной чешуёй, из пасти его валил ледяной пар. Другой — бесформенный, как сгусток тени, его контуры дрожали и расплывались. Это Маги, а не просто звери.

— Лёд, прямо! Тень, пытается обойти справа, иллюзия! — передавал Людвиг, и я, уже почти не думая, переводила его импульсы в крики.

Лео, оставив хромающего ржавого и корчащегося на земле тощего драконов Грумбу и Элоре, развернулся к новым угрозам. Он набрал воздуха, и его грудь вздыбилась. Но выдохнул он не потоком огня, а сгустком ослепительной, белой энергии — чистого силового импульса. Он ударил в ледяного дракона, заставив того отшатнуться и прервать начатое заклинание.

А тень в этот момент наткнулась на «зеркало» Элоры. Иллюзия создала второго Лео, который рычал и бросался на призрачного дракона сбоку, тот на мгновение замешкался, пытаясь понять, где реальная угроза.

Этого мгновения хватило. Лео, использовав свой хвост как пружину, совершил молниеносный прыжок в сторону и ударил передней лапой, полной бритвенно-острых когтей, по расплывчатому контуру тени. Раздался звук, похожий на рвущийся шёлк, и тень с воем отпрянула, обретая на миг чёткие очертания раненого, похожего на летучую мышь существа.

Мы держались. Минута. Две. Каждая секунда была выстрадана, куплена болью, риском, невероятным напряжением всех сил. Лео метался по поляне, как чёрная молния, отражая атаки, нанося удары, уворачиваясь. Он уже дышал тяжело, на боку тлела полоса от ледяного дыхания, на бедре — глубокая царапина от когтей тени, но он стоял.

А потом пришёл Он.

Не с рёвом, а с тишиной. Давящей, абсолютной. Воздух сгустился, и сквозь разорванный купол вползла, словно сама тьма, огромная фигура. Эдриан Виалар.

Он был в своей драконьей форме, и она была совершенна.