Самый (худший) лучший муж - Ольга Белозубова

Я даже узнала у помощницы Марка, как там у него с расписанием, перед тем как устраивать такой сюрприз, и сегодня уточнила, нет ли там изменений. И... их нет.

Еще несколько часов назад я радовалась как ребенок, держа в руках эти бумажные прямоугольники, представляла, как загорятся глаза Марка, как он обрадуется...

Вздыхаю.

Я ложусь в кровать и прислушиваюсь. Уже и отвыкла спать тут, и теперь кровать кажется мне чересчур огромной и пустой. Вскоре в коридоре раздаются шаги. Марк на несколько секунд останавливается у моей спальни, видимо, замечает свет, что льется из-под двери.

Я замираю — войдет или нет?

Нет. Он проходит дальше, и я слышу, как хлопает дверь в его комнату.

Внутри все опускается. Что вообще нашло на него? Не было ведь никаких предпосылок, и тут он словно белены объелся.

А может, это я что-то не так поняла, и наверняка он имел в виду что-то другое, совсем не то, что сказал. Есть ведь куча фраз и выражений, в том числе иносказательных, со словом «игра».

Может, это все просто недоразумение? Он немного не то сказал, я совсем не так поняла, и пошло-поехало.

«Элина, прежде чем махать шашкой, выясни, верно ли ты поняла человека, — вспоминаю одно из напутствий матери. — Разрушить очень просто, а построить — ой как нелегко».

Мысленно благодарю маму. Так и поступлю: проясню все.

Не может же Марк говорить так всерьез после всего, что между нами было?

Или может? Что, если я для него просто очередное завоевание, трофей на полку?

Чувствую, как к горлу подступает ком, а глаза мигом влажнеют. Нет, он бы так со мной не поступил.

На этом и останавливаюсь. Утром быстро спускаюсь в гостиную и караулю там мужа. Знаю, он вот-вот появится. И точно — идет вперед, глядя в экран смартфона, хмурится и застывает при виде меня.

Я вскакиваю с дивана и подхожу.

— Марк, нам надо поговорить. Давай обсудим то, что произошло вчера.

Вроде готовилась, а голос все равно дрожит.

— Давай обсудим, — хмыкает муж. — Однако я вроде бы достаточно ясно изъясняюсь. Продавить меня у тебя не выйдет, так и знай. И на побегушках у тебя я не буду. И не собираюсь себе в чем-то отказывать только потому, что ты так захочешь.

Я пячусь, пытаясь переварить тот абсурд, что он несет. Мне и в голову не приходило делать с ним все то, в чем он меня обвиняет. Тем более я не прошу его от чего-то там отказываться.

— Я и не собиралась... Что за дикость вообще, не понимаю... Что я такого сделала?

Внутренности покрываются коркой льда в ту же секунду. Что, если он действительно попросту перехотел отношений со мной?

— Марк, — озвучиваю свое предположение, — если ты... если ты не хочешь отношений, зачем ты тогда так ухаживал за мной столько времени? Зачем добивался? Зачем делал вид, что я тебе интересна?

Он поднимает бровь.

— Я не говорил, что ты мне не интересна, Элина. И вообще, что за претензии? Тебе что, чего-то не хватает? По-моему, у тебя все есть. И еще, напомни мне, милая, разве я обещал быть с тобой до гроба? К чему загадывать так далеко?

«Все есть... До гроба... загадывать...» — эхом отдаются в голове его слова.

— Загадывать, может, и ни к чему, Марк! Однако ты либо строишь отношения, изначально сделав выбор в пользу одного человека, либо изначально же оставляешь отходные пути, мол, в любой момент, при первой трудности можно и передумать. И тогда это о чем угодно, но не о серьезных отношениях! Разве это не очевидно?

Смотрю ему в глаза и понимаю: выходит, не очевидно. Выходит, я все поняла не так с самого начала и одна хотела серьезных отношений. А он — нет. Но как же это... он же...

— Но ты же сам попросил меня остаться! — всплескиваю руками, цепляюсь за это, как за спасительную соломинку.

— Я? — удивленно смотрит на меня Марк. — Когда? Ты, кажется, забыла, что сама так решила, я просто предоставил тебе право выбора.

Я хлопаю ресницами и воскрешаю в памяти ту сцену. Что он мне сказал? «Решай сама: уйти или остаться. Теперь это твой выбор».

И тут в голове словно гром гремят слова свекрови: «Марк никогда никого не просит остаться».

И меня не просил. Я сама придумала и сама поверила.

Боже, какая я безнадежная влюбленная идиотка...

— Это все? Теперь можем идти завтракать? — спрашивает меня Марк будничным тоном. — Или ты хочешь другого завтрака?

Он окидывает меня жадным взглядом, а я цепенею и округляю глаза. Поверить не могу в то, что слышу, и силюсь понять: он что, думает, у нас все будет по-прежнему, что ли?

— Правильно, зачем себе в чем-то отказывать, так? — грустно усмехаюсь я.

— Именно, — кивает он.

— Знаешь, Марк, ты не собираешься себе ни в чем отказывать потому, что отказал в самом главном — в любви.

Разворачиваюсь и ухожу наверх — собирать чемодан.

* * *

Марк

Я доедаю завтрак и бросаю беглый взгляд на часы. Пора ехать на работу, а Элины все нет.

Судя по тому, с каким видом она умчалась наверх, явно на меня дуется. Непонятно только за что, я всего лишь объяснил свою позицию. Ну право слово, чего ей не хватает?

Проходит еще пять минут — самое время выдвигаться на работу, если не хочу опоздать, а жены все нет.

Пытаюсь докричаться до нее снизу, но ответа нет. Делать нечего, поднимаюсь, и ровно в тот момент, когда моя ладонь опускается на ручку двери в ее комнату, Элина выскальзывает наружу и будто заслоняет собой пространство.

— Что тебе нужно? — чуть ли не на ультразвуке интересуется она.

По-моему, ответ очевиден.

Я поднимаю брови и стучу указательным пальцем по циферблату ручных часов.

— Ты на работу собираешься?

— Я на рабочей машине пое... — начинает она и тут же осекается. — Ой.

Вот именно, что «ой». Несколько раз Элина приезжала домой именно на рабочей машине, но не вчера. Странно, что она об этом забыла. Наверное, отвлеклась на обдумывание моих слов. Правильно, думай. Хотя чего тут думать, и так все понятно.

— Так ты едешь? — раздраженно интересуюсь я.

— Я... м-м-м... — мнется Элина.

Четко вижу: она хочет отказаться, однако в конце концов вздыхает и нехотя кивает.

— Отлично, жду внизу через пять минут.

Вскоре мы плетемся в пробке, и я то и дело