Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

— Я не близко живу. Двадцать километров по Киевке.

— Да я знаю. Без проблем вообще.

Парень подводит меня к чёрному наглухо тонированному «Гелендвагену» на чёрных дисках. Чёрный шкаф ездит на чёрном шкафу. Как оригинально. Но тем не менее он мне нравится.

— А мы можем заскочить на пять минут в фудхолл?

— Любой каприз, — улыбается широкой улыбкой, — за мои деньги. Хычинов себе заодно возьму.

Мы заходим в фудхолл, и я беру нам с Даней еды на вечер, потому что родители улетают в Дубай.

Всю дорогу мы с ним болтаем на отвлечённые темы и обсуждаем учёбу. Он вскользь упоминает, что с Владом дружат ещё с закрытой школы в Англии. Только Влад там недолго проучился, а он только в том году вернулся на родину. Рассказывает, что собирается работать в Минспорта. По фамилии теперь догадываюсь, что он сын владельца футбольного клуба.

— Держи, это тебе, не грусти! Я порешаю с подслушкой!

Прощаюсь с новым знакомым и иду домой. Заглядываю в пакет, там несколько плиток дубайского шоколада.

С грустью убираю обратно. Соскучилась по Владу. Вот бы с ним лежать сейчас и есть сладкое.

Соскучилась по его прикосновениям, вкусу, запаху, по всему. Мне физически его не хватает. Физически плохо без него.

А в душе вообще всё разрывается. И эпизод с этим Авербахом меня путает ещё больше. Все мне твердят, что всё будет хорошо, а он уже цветами кого-то заваливает. А может, не заваливает… А может, и её заваливает...

— Аня, Даня, прошу вас, не забывайте закрывать ворота. Когда уходите из дома, закрывайте все окна, ставьте дом на сигнализацию и на ночь закрывайте ставни на первом этаже. Я буду звонить и напоминать, — повторяет мама одно и то же уже сотый раз.

Мы провожаем родителей и расходимся по своим комнатам. Я решила, что сойду с ума, читая все комментарии, и просто отписалась от всех этих сообществ.

Может, я долго и не выдержу, но впереди праздники, и я постараюсь соблюдать диджитал детокс.

Меня накрывает такой апатией, что я даже не могу смотреть сериал, который давно хотела.

Просто лежу и не знаю, что делать и как быть.

С каждой минутой моя уверенность в том, что у этой Кристины цветы всё-таки от Влада, растёт.

Слова мамы и Авербаха лишь маленькие искры света в моём сознании тьмы.

Настроение меняется со скоростью света, и я не знаю, как с собой совладать. То я скучаю так, что скулю, то злюсь на него и блокирую. Через двадцать минут достаю из блока и опять скучаю.

И каждую долбанную минуту жду звонка или сообщения. Реагирую на каждое уведомление.

Даня зовёт позависать вместе, но я отказываюсь и извожу себя ещё больше.

Прислушиваться к маме и не накручивать не получается. Мне просто надо свыкнуться с новой реальностью.

В часа три ночи я так от себя устаю, что выхожу к себе на балкон и сижу. На ночной прохладе немного легче, я вслушиваюсь в пронзительную тишину и глубоко дышу.

Хотела бы я такой тишины в своей голове. Хотя бы ненадолго. Пытаюсь сконцентрироваться, и мне почти удаётся.

Слышу, как в комнате звонит телефон. Вскакиваю и бегу. Кто может так поздно звонить. Только он…

Подбегаю и разочарованно смотрю на надпись «Мама». Разочарование в ту же секунду сменяется беспокойством. Почему так поздно?!

— Да, мам?

— Донь! Не разбудила?

— Нет. Что случилось, мам?

— Мы не смогли улететь. Папу на таможне задержали. Я не знаю, где он, что он и как. И счета нам заблокировали. У тебя наличные есть? Хотя бы такси мне вызвать.

— Мам, у меня есть моя карточка рабочая. Не переживай, я сейчас вызову тебе, пришли терминал и номер выхода.

— Аня, — мама хнычет, — что теперь будет?

— Мам, успокойся, пожалуйста. Сейчас сброшу тебе всю информацию.

Заказываю такси, сбрасываю маме. Проверяю свою карту от папы. Действительно арестована. Перевожу все свои личные деньги на криптокошелёк и пытаюсь нагуглить что-то про папу. Ничего нет. В телеграм-каналах тоже. На его акционеров тоже ничего.

И только когда мама приезжает, осознаю, что я целый час не думала о Владе и Кристине. Вот таким жестоким способом меня избавили от этих мыслей.

Глава 48

Мама заходит в дом поникшая и уставшая.

— Мам, а где твой чемодан?

— Я… я не знаю. Наверное, улетел в Дубай, — отвечает мама и обречённо садится на пуф, — приготовишь мне чай? И в рот что-нибудь бы положить…

— Сейчас всё сделаю, — бегу на кухню ставить чайник.

— А где Даня?

— На рейве.

— Где? Что это такое?

— Ну, вечеринка. Там диджей, техно.

— Дискотека, что ли? Так бы и сказала. А почему ставни не закрыла? Аня, ну ты же девочка, одна в доме. Разбить дверь и с террасы зайти в дом ничего не стоит. Неужели так сложно нажать на кнопку? Это же твоя безопасность… Мало ли кто тут шарится!

Я оправдываюсь и думаю, что мама душнит в любой ситуации. Для чего было переезжать в охраняемый посёлок, обнесённый четырёхметровым забором? Чтобы и здесь бояться, что кто-то влезет? Бред же…

— Мам, а ты звонила юристу? Антроповичу? Фёдорову? Хоть кто-то может что-то объяснить? — спрашиваю у мамы, ставя перед ней чай с шоколадкой.

— Юрист спит, Ань. Хорошо хоть ты трубку взяла, я уже думала, что придётся украшениями расплачиваться с таксистом. Как стыдно, — вздыхает мама, — а Фёдоров и Николаев уже неделю в Форте. Ты же знаешь, они всегда в мае улетают туда. Надо ждать утра.

Мы так и не ложимся, сна ни в одном глазу. Мама очень переживает, что это конец, папу теперь посадят. Плачет, жалуется, что давно просила его сменить работу. Ругается на акционеров, что они его подвели. Сами сбежали, а его не предупредили ни о чём.

Сегодня выходной, в офисе только охранник. Я дозвонилась и узнала, что обыска нет, всё тихо и спокойно.

В десять утра наконец перезванивает юрист. Мама уже совсем расклеилась, и я беру трубку и рассказываю ему всё, что знаю.

Через час он уже у нас, беседует с мамой и пробует через знакомых что-то выяснить. Но пока никакой информации.

Ничего не добившись, Алексей уезжает. Сначала он поедет в аэропорт, потом в следственный комитет.

— Мам, здорова, ты же улетела, — заваливается Даня домой к обеду. Весёлый и беззаботный.

— Дань, папу задержали на таможне, — шепчу ему, — не трогай маму, она совсем расклеилась.

Посвящаю брата в курс дела, но ему