Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

насколько на моих детей давит его положение. А Влад мужчина. Безусловный лидер. Я верю, что он будет достойным преемником своего отца, но ему отчаянно хочется сепарации. Доказать, что он и без отца чего-то стоит. Вот его «РуКола» тому пример. И когда его сокровище, а ты его сокровище, даже не сомневайся, — женщина сжимает мою руку сильнее, преободряя, — по его мнению, тоже в руках его отца, его это очень задевает. Что пошла к Косте. К Константину Юрьевичу. Он хочет чувствовать себя взрослым и способным нести ответственность и принимать решения. И он действительно способен. Он стремительно повзрослел за это время. Я нарадоваться не могу, когда вижу, в какого мужчину он превращается. Понимаешь этот нюанс?

— Мне бы записать ваши слова, — смущённо улыбаюсь, — и ещё раз всё переслушать.

— Дорогая, просто помни, что он твой мужчина. Каким бы всесильным не был его отец, не уменьшай его значимость. Будь его опорой, тылом и поддержкой. Хорошо?

— Да. Я очень хочу, чтобы ему было со мной хорошо.

Глава 45

Время в деревне тянется невероятно долго. Здесь совсем другой темп. За этот день событий произошло, как за неделю, а нам только через час подадут обед.

Я абсолютно не понимаю, чем заняться. Звоню через каждые двадцать минут Владу, но телефон по-прежнему выключен. Всё же я очень надеюсь, что он скоро приедет и мы просто помиримся.

В комнату не возвращаюсь, потому что наедине я буду переживать намного сильнее, и иду с детьми к реке. Они мне показывают, как кидать камушки, чтобы они подпрыгивали несколько раз, и я снимаю им это всё на видео.

В какой-то момент даже забываю, что у нас разница почти десять лет, и удивляюсь, как они развлекаются с камнями. Вроде такие искушённые дети, но сына замминистра интересуют только сухие камыши, а девочек — камушки. Даже грустно становится, глядя на них, что у меня не было друзей и таких развлечений.

А ещё я больше понимаю Влада теперь. Удивительно, как родители смогли научить их радоваться простым вещам, живя в такой роскоши. И друзья у них такие же. Видимо, совершенно не случайно.

Обед проходит легко и непринуждённо. К моему счастью, никто не делает акцент на том, что Влада и Ярослава нет. И я себя, как ни странно, чувствую абсолютно в своей тарелке, а я переживала, что буду лишней. На обед у нас сегодня улов Юрия Константиновича. И меня это опять удивляет. Олигархи едят выловленную собственноручно рыбу. Дедушка Влада рассказывает о своих приключениях и как он сражался с этой рыбой почти час, чтобы нас побаловать. Наверное, я забегаю вперёд, тем более в данных обстоятельствах, но мне отчаянно хочется стать частью этой семьи. Понимаю, что мне не только с Владом хорошо, а со всем его окружением. Впервые в жизни.

После обеда Константин Юрьевич вскользь упомянул, что тот кораблик, рядом с которым мы столкнулись, нашли и допросили экипаж. А также попросили все записи, к счастью, они были. Теперь это всё отправят на экспертизу. А Ярослав до выяснения всех обстоятельств всё равно уже ждёт отправки в Салехард. Жёсткие методы у Ананьевского, конечно. Хоть он нас чуть и не прикончил, и отчасти из-за него мы поссорились, но ему же, наверное, нужен постельный режим…

К ужину я уже не могу найти себе место. Владу никто дозвониться не может. Куда он поехал — неясно. Нет его уже больше шести часов, я вся на нервах. Вкуса еды уже не чувствую, не могу заставить себя проглотить хоть кусочек. Пытка какая-то. Его родители, видно, тоже озадачены.

Посреди ужина к Константину Юрьевичу подходит незнакомый мне мужчина в костюме и что-то докладывает. Ананьевский встаёт из-за стола и просит меня уделить ему пару минут. Вслед за мной встаёт и Юлия Владимировна.

— Влад заправился в Солигаличе. Аня, тебе что-то известно? Что он там делает?

Я ничего не понимаю. Что это значит? Это населённый пункт или заведение? Если Владу я ещё не стеснялась признаться в своих провалах в знаниях, то перед Константином Юрьевичем вообще не хочется позориться, и я лишь развожу руками. После чего становится понятно, что это город в пятистах километрах от нас.

— Серёж, — даёт команду докладчику, — дай наводку костромским, пусть остановят, и поднимай вертолёт. Надо блудного сына домой привезти.

Сотрудник кивает и удаляется.

— Костя, — в тоне Юлии Владимировны слышно явное недовольство, — прекрати немедленно! Отмени! Он не маленький и может за себя постоять. Уехал, значит, надо проветрить мозги. Далеко уехал, значит настолько ты его допёк. Дождёшься, что сбежит от тебя сёрфить в Австралию, и никакие акции ему не нужны будут. Аня, скажи ему!

— Что сказать? — растерянно спрашиваю и наблюдаю, как абсолютно спокойная сегодня Юлия Владимировна превращается в львицу, когда дело касается её сына.

— Что Владу не понравилось, как его контролируют и опекают. Что он тебе сказал? — Юлия переключается резко с меня снова на мужа. — Ты зачем в их отношения влез, Костя? Если бы я знала…

Вот теперь наша дружба с Ананьевским старшим точно подошла к концу… Мой язык меня в могилу сведёт! Всего-то надо было промолчать на зачёте, теперь тут. Ничему меня жизнь не учит…

— Юль, ну я могу ошибиться? Да не прав! Но что трагедию-то раздувать?

— Костя, скажи это нашему сыну! И прекрати контролировать всё! — Разворачивается с громким выдохом и возвращается к столу.

— Что делать будем? — Спрашивает Константин Юрьевич у меня, как будто я его сообщник. Хотя… так и есть.

— Я не знаю. Я домой хочу, — признаюсь.

Нет сил ждать. Он уехал очень далеко, и ждать его возможного возвращения всю ночь я не собираюсь. Да и вообще обидно. А меня нельзя было взять с собой? Молча бы ехали, я бы вообще не высовывалась, но не была в такой ситуации…

— Сейчас Никоновы полетят в Москву после ужина. Если хочешь, можешь вернуться с ними, — предлагает Константин Юрьевич.

— Да, пожалуй, так будет лучше, спасибо.

Еле дождавшись окончания трапезы, бегу собираться домой. Я даже в этой спальне одна находиться не могу. Там слишком много воспоминаний. И самых приятных, и болезненных. Никто меня не предупредил, что влюблённость может оборачиваться такими неприятными моментами.

— Анют, не прощаюсь, — тепло обнимает меня Юлия Владимировна, — не переживай. Бывает. Выше нос!

Благодарно киваю ей и стараюсь держаться.

— Ань, на связи! — Говорит Константин Юрьевич на прощание, и я понимаю, что мы всё ещё сообщники. С одной стороны, я рада, а с