Английская жена - Эдриенн Чинн

– Прости, Элли Мэй. Я должен был сразу тебе сказать, но боялся. – Он посмотрел на нее. – Боялся, что, если ты узнаешь, не захочешь приехать ко мне.

– Я бы приехала, Томас. Это не имеет значения. Совсем.

Он покачал головой.

– Для меня имеет.

– Ну, вот ты и здесь. Английская жена.

– Да, мама, это Элли Мэй. Моя жена.

Невысокая полная седая женщина отошла от печки и потянулась к ребенку.

– Ты хочешь, чтобы он подхватил пневмонию? Что это за пледик? – Она забрала малыша у Элли и закутала его в тяжелое шерстяное одеяло, которое сняла с кресла-качалки. – Ну вот, деточка, – проговорила она, качая Эммета, – теперь тебе будет тепло. Теперь ты с бабулей. Ну, посмотри на меня! Да тебя феи пометили. Никогда не видела ничего подобного! – Она поморщилась, глядя сквозь очки на Элли. – Я слышала, ты католичка?

– Да.

Мать посмотрела на Томаса.

– Говорила я тебе подальше держаться от католичек? Им верить нельзя. Но ты же не послушал меня, уехал в Англию и женился. – Она нахмурилась и перевела взгляд на Элли. – Я думала, у вас там все протестантами стали.

– Нет, не все.

– Ну, мам, хватит уже, не цепляйся к Элли Мэй.

Но мать не унималась. Глядя поверх очков на Элли, она заявила:

– У нас тут только англиканская церковь. Ни одного католика. Тебе надо было выйти замуж за какого-нибудь парня с южного побережья, у них там много ирландцев.

– Думаю, я как-нибудь справлюсь без католической церкви. – Элли взглянула на Томаса.

Он, гремя, приподнял крышку с кастрюли, томящейся на плите.

– Куда ты нас поселишь, мам?

– В твою комнату, конечно. Или, – мать кивнула в сторону Элли, – твоей царице Савской нужны покои побольше?

– Ее зовут Элли Мэй, ма. И нам нужна кровать на двоих. Моя слишком маленькая.

– Отец уже стащил с чердака большую кровать. Но там могут быть клопы.

– Клопы? – Элли резко повернулась к мужу.

– Да мама просто подначивает тебя. Кровать медная. Да и клопы не живут в таком холоде.

Элли притянула к себе Томаса и прошептала ему на ухо:

– Пойдем выйдем. Поговорим.

Через заляпанное грязью стекло задней двери виднелся каменный склон утеса.

– Выйдем?

Мать усмехнулась:

– А с ней не соскучишься, Томас. Посмотрим, что она скажет, когда увидит ночной горшок.

Элли поставила свечу на стул рядом с медной кроватью, облачилась в розовую нейлоновую сорочку, которую купила в Норидже на сэкономленные карточки, и зарылась в ворох одеял.

– Божечки, у тебя пятки как ледышки, девонька!

– Прости. Не думала, что тут будет так холодно.

Она подняла ногу и попыталась растереть. Томас перехватил ее ладонь.

– Да у тебя и руки холодные. – Он начал растирать пальцы Элли теплыми ладонями, пока не почувствовал, что они начали оттаивать. – А теперь, девонька, дай мне свою пятку.

В теплом свете свечи казалось, будто лицо Томаса было покрыто золотом.

– Как вы тут живете без электричества и водопровода?

Взяв в руки левую ступню Элли, он начал растирать ее так, будто собирался добыть огонь.

– Нормально. У нас их тут никогда и не было.

– Но в Англии-то были – и свет, и вода. Не скучаешь по ним?

Томас кивнул.

– Конечно, скучаю. Да я готов отказаться от обедов Джиггса ради того, чтобы у нас тут появился закрытый туалет. Но никто сюда не тянет водопровод, потому что даже для правительства это слишком дорого. Хотя вот электрические столбы уже начали устанавливать. Пока только в Гамбо, но через пару лет и до нас доберутся. – Он отпустил ногу Элли. – Давай другую.

Элли протянула правую ногу, но внезапно попала по культе, которую не увидела под одеялом. Томас застонал. Она резко села.

– Ой, прости меня, я не хотела.

– Я знаю, Элли Мэй. – Томас потер шрам на щеке и усмехнулся. – Не очень-то я похож на себя прежнего? На войне ты все время помнишь, что тебя могут убить, но никогда не думаешь, что можешь вернуться калекой. Обрубком человека.

Элли прижалась к нему и положила голову на грудь.

– Это совсем не важно. Я рада, что мы наконец вместе. Наша семья вместе. Эмми такой славный. И такой тихий. Почти никогда не кричит. Наверняка ты уже забыл, что он тут.

– Этим он в тебя, видимо. Матушка говорит, что я лет до пяти завывал, как банши.

– Я не нравлюсь твоей матушке.

– Пожалуй, так оно и есть.

Элли показалось, будто у нее в голове что-то померкло.

– Томас, ты мог сейчас сказать что-нибудь вроде «Она все поймет» или «У нее день не задался».

– У нее вся жизнь не задалась. Она родилась в Типпи-Тикл, на ее глазах умерли от туберкулеза мать и четверо братьев. Здесь вообще многие от этого умирали. А потом еще мои братья и сестра – от испанки в восемнадцатом.

– Это ужасно. Но у нее есть ты и твой отец.

– Посмотри на меня. Что война со мной сделала.

– Зато отец, кажется, приятный.

– Да он вообще лучший.

– Куда он ушел вечером?

– К Рону Физзарду в магазинчик. Там играют в криббидж. Он лучший игрок во всем Типпи-Тикл.

– В криббидж?

– Это он так ма говорит. На самом деле они пьют ром. – Томас скользнул пальцами по плечу Элли, цепляясь за розовую бретельку. – А что это на тебе надето, девонька?

– Самая красивая ночная сорочка, какую я смогла найти в Норидже. – Элли провела рукой по шелковой ткани.

Зацепив бретельку, Томас медленно стянул ее с плеча жены.

– Мне кажется, слишком много одежды на тебе.

– Но, Томас, тут так холодно.

Он поднял одеяло и накрыл себя и Элли с головой.

– Иди сюда, ко мне. Тут тепло.

Глава 51

Типпи-Тикл, 12 сентября 2011 года

Магазинчик Эммета был таким же, каким она его запомнила. Темно-красная краска понемногу начала сползать и шелушиться от времени. Четыре маленьких белых окошка. Серебристый от соли деревянный причал.

Софи стояла на вершине утеса и смотрела, как Сэм, склонившись, шлифует белую лодку. До идеальной гладкости. «Если за что-то берешься, делать это нужно идеально». Она улыбнулась. Сэм не искал легких путей. «Старый способ – самый лучший», – однажды сказал он. И объединил старый метод с современным дизайном.

Потому-то его мебель и продается так хорошо в Нью-Йорке. Всякий раз чувствуя, как соскучилась по нему, или думая о том, где он сейчас и чем занимается, Софи шла в салон дизайнерской мебели и проводила ладонью по столам и стульям, которые он мастерил. Все они были сделаны из посеребренных морем и временем досок со старых деревянных причалов или заброшенных рыбацких магазинчиков Ньюфаундленда. Кончиками пальцев она ощущала эти