Подводное течение - Али Стайлз

И звонит.

И звонит.

Но звук теряется в неистовых рыданиях, вырывающихся из моей груди.

Я натягиваю одеяло на голову и позволяю темноте унести меня домой.

Нет лучшего способа сказать, что моя вера тает, а мох разъедает мои легкие. Я наблюдал, как я превращаюсь из обещания в почву и снова хороню свое сердце под поверхностью.

Мое дыхание затихло под тяжестью ветра, а слова давно улетучились и унеслись в облака, которые приносят дождливые дни в другие миры боли. Я подвижен только по воле стрелок на часах, когда время скрежещет по моему телу, разбивая сердце и превращая чувства в осадок, смытый каплями дождя, во мне не осталось жизни, чтобы даже просить тебя остановиться.

Мне нужен солнечный свет, и песни, и забота, и время,

Мне нужны руки моего Бога, чтобы собрать мой позвоночник.

— Джей Ди, 14 декабря

20 От сентиментальности К ОСАДКУ

— Шоу?

Я слышу слово. Имя. Но оно не мое. Или оно мое? Как, черт возьми, меня зовут? Кто-нибудь знает?

Боль отдается в каждом уголке моего тела. Мои отяжелевшие веки едва приоткрываются.

— О боже, — произносит голос ближе.

Мягкие руки поднимают мою голову, медленно поворачивают ее из стороны в сторону, но я все еще не могу заставить глаза работать.

— Джулия? — Хриплю я.

Она кивает в неверном свете, и я клянусь, что вижу блеск в ее глазах.

— Я нашла их. Как ты и сказал. Я нашла твои слова, Шоу.

Воздух выходит из моих легких. Отдаленные команды из моего мозга приказывают моим разорванным губам изогнуться в улыбке.

— Ты... — Я заставляю свой голос повиноваться. — Прочла это?

— Да. Это было… Боже, Шоу. Твои слова так прекрасны. Как ты оказался в этой ситуации? Кто ты такой?

Из моей груди вырывается смех, но боль превращает его в сдавленный вздох.

— Я даже больше не знаю, — выдавливаю я.

Джулия закрывает глаза рукой, и не успеваю я опомниться, как давление на мои запястья ослабевает. Я падаю вперед, когда цепи ослабевают, и она ловит меня, чтобы помочь опуститься на пол.

— А как же... — Я проглатываю очередной приступ боли. — Остальные?

— Какое-то время они будут заняты. Ты дал им достаточно работы.

— Я им ничего не давал.

— Совершенно верно.

Я прислоняю свою ноющую голову к стене и закрываю глаза. Каждый вдох ощущается как нож в легких.

— Я собираюсь помочь тебе выбраться с острова сегодня вечером, — настойчиво говорит Джулия. — Я не знаю, кто ты и почему ты замешан во все это, но я не могу позволить этому продолжаться. Ты просто должен пообещать, что никогда не вернешься сюда и не будешь вмешиваться в нашу вражду с МакАртурами.

На этот раз я смеюсь, но смех заканчивается мучительным вздрагиванием.

Глаза Джулии сверкают.

— Я пытаюсь помочь тебе, Шоу. Или как там тебя зовут. Ты действительно Эверетт Шоу?

— Нет.

— Тогда кто?

— Я не могу сказать тебе этого по той же причине, по которой ты не можешь помочь мне покинуть остров.

— Я могу! Я отвлеку тех, кто работает на пошлине, сегодня вечером и...

Я поднимаю руку, чтобы остановить ее.

— Ты не можешь мне помочь, потому что твоя семья — не та, от которой я бы сбежал. Я боюсь не мести Хартфордов.

Она замолкает, на ее лице появляется боль, когда она осматривает мое изуродованное тело.

— МакАртуры?

Я снова закрываю глаза.

— Они никогда не перестанут охотиться за мной. И как только они узнают, что ты помогла мне, они никогда не перестанут охотиться за тобой. Не говоря уже о том, что сделала бы с тобой твоя собственная семья. Даже если бы я смог сбежать, я не буду нести ответственность за то, что причиню тебе боль еще большую, чем уже причинил.

— Так что нам делать? Я не могу просто оставить тебя здесь умирать.

Если бы только это было возможным. Прямо сейчас я предпочел бы смерть чему угодно другому.

— Кто такой дедуля?

Мои глаза распахиваются. Сочувствие на ее лице проникает в меня.

Я качаю головой, сердце бешено колотится.

— О-откуда ты о нем знаешь? — Наконец выговариваю я.

— Телефон я тоже нашла. Вместе с записной книжкой.

— Да, но пароль...

— Он позвонил, пока я читала.

Паника вспыхивает в моей груди. О боже. Нет, нет, нет.

— И ты ответила? — Я слишком слаб, чтобы сдержать эмоции в своем голосе.

Она пожимает плечами.

— Ты хотел, чтобы я узнала тебя. Я подумала, что звонок с твоего секретного телефона был частью сделки. Так кто он? Потому что он, похоже, мало что знал о твоей ситуации.

У меня кровь стынет в жилах.

— Что ты ему сказала?

Время останавливается, пока она изучает мое лицо. Если она сказала ему правду, если он узнает, где я нахожусь, где я был эти последние два с половиной года...

— Я ничего ему не говорила, — наконец говорит она. — Я сказала ему, что я твоя девушка, и в основном слушала, что он говорит. Он кажется хорошим человеком, и, кажется, ты ему действительно небезразличен.

Я выдыхаю спертый воздух из легких.

— Да. И это так.

Ее глаза сужаются, в них появляется разочарование.

— Он думает, что ты учишься в университете, Шоу. Он все говорил и говорил о твоих занятиях и о твоем соседе по комнате, а теперь еще обо мне, девушке, о которой он не знал. Он понятия не имеет, что ты прикован к острову в Персидском заливе. Итак, еще раз, кто ты и почему ты здесь? Ничто из того, что я узнала о тебе за последние шесть часов, не соответствует тому, где мы находимся сейчас. Ты работаешь на МакАртуров, но боишься их. Мы тебя пытаем, но ты не хочешь бежать. Твоя семья понятия не имеет, где ты. Что происходит?

Хотел бы я ответить на этот вопрос. На любой из этих вопросов.

Я хотел бы покончить со всем этим прямо здесь и сейчас.

Голубые глаза Джулии ищут мои, такие полные замешательства, беспокойства, боли. Я все еще ей небезразличен. Я понятия не имею почему, но, возможно, это означает, что есть надежда.

Может быть, я смогу наконец покончить с этим.

— Ты не можешь помочь мне сбежать, потому что для меня нет спасения. МакАртуры всегда найдут меня и притащат обратно. Однажды ты сказала мне, что все, чего ты когда-либо хотела, — это освободиться от этой жизни. Это все, чего я тоже когда-либо хотел.

Она вздрагивает, и я тянусь к ее руке. Я