Вознесенная - Паркер Леннокс

Вместо того чтобы просто состязаться, он решил убить Маркс, хотя Испытание этого не требовало. Он мог сосредоточиться на охоте, мог сделать десятки вещей, не включавших убийство того, кто никогда ему не угрожал. Но он посмотрел на нее и решил, что она препятствие, которое нужно устранить.

И тогда свой выбор сделала я. Нож сорвался с моей руки раньше, чем я поняла, ведомый инстинктом, отчаянием и абсолютной уверенностью, что я не могу смотреть, как она умирает. Не тогда, когда у меня есть сила это остановить.

Я не жалела, что спасла ее. Но это означало и то, что я не жалела о его смерти. И мне придется научиться с этим жить.

— Маркс? — горло жгло так, будто я глотала стекло.

— Выжила. И мальчишка тоже, — он захлопнул книгу с тихим шлепком. — Твой маленький союз сослужил тебе добрую службу.

Я попыталась спустить ноги с кровати, но Зул в одно мгновение оказался рядом, его руки твердо легли мне на плечи, прижимая обратно к подушкам.

— Я сказал — не двигайся, — в его голосе не было места возражению. — У тебя довольно паршивая рана на ноге. Начнешь дергаться, заработаешь пожизненные последствия.

— Кто меня переодел? — На мне была свободная красная рубашка, липнущая к коже.

От него буквально исходило самодовольство.

— А ты как думаешь?

Щеки вспыхнули, предательски выдавая меня.

— Ты…

— Расслабься. Я был предельно аккуратен, — его глаза блеснули. — И никуда не спешил.

Я подтянула простыню выше, что только расширило его улыбку.

— Я не понимаю, как мы выжили, — быстро сказала я, отчаянно меняя тему. — Твари нас окружили. Они собирались нас убить, а потом просто… остановились.

Улыбка Зула стала острой. Он подошел к столику, где валялась моя порванная, окровавленная одежда с Испытания. Без лишних церемоний он поднял мои кожаные штаны и засунул руку в задний карман.

Маленькая золотая монета поймала отблеск огня, когда он поднял ее.

Охранный сигил. Тот самый, что мы сделали больше недели назад. Тот, которого я не видела с тех пор, как…

— Ты, — выдохнула я.

Его ухмылка была воплощением порочной радости.

— Я.

Тепло разлилось внутри, когда я вспомнила его руки на моей талии перед Испытанием, его тело, прижавшееся к моему, то нарочито медленное прикосновение.

— Ты схватил меня за задницу, — обвинила я его, прищурившись.

— Я предпочитаю считать это стратегическим размещением, — он тихо рассмеялся. — Хотя не стану отрицать, что получил удовольствие от процесса.

— Ты… — я запнулась, разрываясь между благодарностью и смущением. — Ты мог просто сказать мне!

— И лишить себя всего веселья? — он подбросил монету в воздух и с неестественной легкостью поймал ее.

— О, понятно. Значит, мой почти смертельный опыт стоил того ради твоего эффектного выхода с умным разоблачением? — парировала я. — Как по королевски с твоей стороны.

На долю секунды раздражение мелькнуло на его лице, но он быстро его спрятал.

— Ты ведь выжила, не так ли?

— Едва. Но, полагаю, для твоих грандиозных планов этого достаточно.

— За неделю сила ослабла, — сказал он, разглядывая монету, и я заметила, что он даже не стал отрицать моего обвинения. — Но все еще была достаточно сильна, чтобы твари замешкались, когда подошли слишком близко. Этого хватило, чтобы твой брат успел тебя утащить. Похоже, твоя связь распространилась и на Тэтчера.

— Сколько я истекала кровью? — спросила я, внезапно осознав, насколько слаба.

— Слишком долго, — тихо ответил он. — Еще несколько минут, и ты бы уже не проснулась.

Тяжесть этих слов опустилась на меня. Я была так близка к смерти. Если бы Зул не подсунул тот амулет в мой карман…

— Спасибо, — слово вышло тихим и хриплым.

Его брови поползли вверх.

— Только не раскисай, звездочка. Мне еще репутацию поддерживать.

— Точно. Нельзя же допустить, чтобы люди подумали, будто у Принца Дракнавора есть сердце.

— Именно.

Я поерзала на кровати, пытаясь найти положение, при котором икру не разрывает болью. От движения снова закружилась голова, и я вцепилась в простыни, чтобы не свалиться.

— Насколько все плохо? — я кивнула на забинтованную ногу.

— Жить будешь, — он встал у края кровати. — Мириа придет сегодня позже и займется тобой как следует. Она разбиралась с другими ранеными участниками, нескольким требовалась срочная помощь. Иначе была бы здесь раньше.

Я кивнула, хотя все вокруг казалось хрупким и отдаленным.

— Почему ты остался?

— Потому что хотел присмотреть за тобой лично, — он скрестил руки на груди. — Слуги — добродушные идиоты. Могли бы дать моему вложению истечь кровью, пока спорили бы, стоит ли меня беспокоить.

— Твоему вложению.

— Нельзя допустить, чтобы ты умерла до того, как выполнишь свое предназначение, — но его взгляд говорил о причинах куда менее расчетливых. — В конце всего этого мы устроим поистине впечатляющее представление.

— Ты слишком доволен этим.

— Я доволен тем, что ты выжила, — он сел и откинулся в кресле, изучая меня своими тревожащими глазами. — И особенно доволен твоим выступлением. Тот метательный нож был произведением искусства.

— Ты смотрел.

— Разумеется, я смотрел. Неужели ты думала, что я пропущу дебют своей лучшей подопечной? — он склонил голову набок.

Краска залила лицо от того, чего я меньше всего хотела чувствовать. Стыд. Злость. И что-то еще, чего я не желала признавать.

— Тогда ты видел, что они хотели убить Маркс.

Он чуть наклонил голову, внимательно глядя на меня.

— То, как ты двигалась, точность броска… Сокрушительно. Я был… весьма впечатлен.

Инстинкты вспыхнули предупреждением, услышав удовольствие в его голосе.

— Тебе это нравится.

— Безмерно, — его глаза сверкнули удовлетворением. — Наконец-то ты показала себя.

Я прищурилась.

— Что?

— Настоящую себя. Ту, что не дрогнет, — он подался вперед. — Так скажи мне, что ты почувствовала в тот момент, когда отпустила клинок?

— Это было необходимо.

— И?

Я встретила его взгляд. Удержала.

— Правильно.

И улыбка медленно растянулась на его лице. Он был доволен.

— Хорошая девочка.

От этих слов внизу живота скрутилась порочная удовлетворенность. Я ненавидела это. Ненавидела его. Ненавидела то, как мое тело отзывалось на этот особый тон, будто меня под него выдрессировали.

— Не надо, — сказала я.

— Не надо что?

— Вот этого. Какую бы игру ты ни затеял.

— Никаких игр, — он подошел ближе. — Лишь наблюдение.

— Наблюдай подальше.

Но он уже снова стоял у кровати, глядя на меня сверху вниз.

— Ты напряжена, звездочка.

— Я чуть не умерла. Стресс в такой ситуации вполне нормален.

— Мы так это называем? — его взгляд скользнул по мне. — Любопытно.

Я молчала, глядя прямо в ответ.

— Вот, — мягко сказал он. — Разве не проще? Без споров со мной. Просто принятие.

— Да пошел ты.

— Какой грязный язычок, — он приподнял бровь. — А я уж подумал, у нас