Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы - Диана Эванс

— Ты готова? — Архайон уже расправил свои огромные, кожистые крылья, отбрасывая на землю гигантскую тень. Его человеческий облик растворился, уступив место истинной, могучей форме. В его глазах горело нетерпение и гордость.

— Нет, — честно призналась Эстрид, глядя ввысь. Её собственные, ещё небольшие и не до конца сформировавшиеся крылья дрожали от напряжения за спиной. — Но я не боюсь.

— Идеально, — прошипел он, и в его голосе звучало одобрение. Он не стал ждать. Подхватил её на мощные передние лапы, прижав к чешуйчатой груди, — и могучим толчком взмыл вверх, под восторженные, оглушительные крики и возгласы гостей, оставшихся внизу. Воздух засвистел в ушах. И тогда, в свободном падении и последующем мощном взмахе, крылья Эстрид, инстинктивно, расправились впервые полностью, тонкие, перепончатые, сияющие на солнце тем же перламутром, что и её чешуя. И она засмеялась звонко, беспечно, чувствуя, как ветер целует её кожу, как небо принимает её в свои объятия, а сильные лапы Архайона, её единственная и самая надёжная опора в этом новом, головокружительном мире.

Праздник, начавшийся с церемонии, длился трое полных суток, переходя из дня в ночь в бесконечном вихре веселья. Драконы, позабыв о важности, устроили танцы с огнём, выдыхая в небо струи пламени, которые складывались в сияющие имена «Архайон» и «Эстрид», горевшие несколько мгновений, прежде чем раствориться в темноте. Лейнира, от души налегавшая на столетнее вино, пыталась с комичной серьёзностью оседлать величественного Сарриона, а тот, снисходительно урча, позволил ей это, лишь слегка подтрунивая над ней низким рыком. Даже непоколебимый лорд Баррик, к немому ужасу своих бдительных стражников, пустился в зажигательный, совсем не соответствующий его возрасту пляс под аккомпанемент драконьих барабанов.

А когда на исходе третьей ночи все уже думали, что сюрпризы исчерпаны, небо над замком вдруг раскрылось. Не для солнца. Из глубины космоса, сквозь разрыв в облаках, явился Пробуждающийся — тот самый древний, титанический дракон-создатель, что когда-то едва не уничтожил мир в приступе скорби. Но теперь в его глазах, размером с озёра, не было ярости. Была тихая, вселенская печаль и… благодарность. И он пролил на замок и на усталых, но счастливых гостей не дождь, а целый ливень из звёзд — мириады крошечных, сияющих искр, которые падали с неба, как холодные, бриллиантовые слёзы, не обжигая, а лишь освещая всё вокруг волшебным, серебристым светом.

— Это… — Эстрид не верила своим глазам, глядя на это небесное чудо, застыв на балконе.

— Его благословение, — прошептал Архайон, стоя рядом и держа её за руку. — И прощение для всех нас.

* * *

На рассвете третьего дня, когда последние уставшие гости разбрелись по покоям, а служители начали тихо убирать остатки пиршества, они остались совершенно одни. На самой высокой, зубчатой башне замка, откуда был виден весь их мир, от тёмных лесов до сияющих горных вершин.

— Ну что, — Архайон обнял её за плечи сзади, прижимая к себе. Его голос был тихим, хрипловатым от трёх дней смеха и разговоров. — Теперь ты официально прикована ко мне. Моя вечная, прекрасная проблема.

— Зато какая роскошная проблема, — она прижалась спиной к его тёплой, могучей груди, чувствуя, как бьётся его огромное сердце. — Самая дорогая во всём мире.

И когда первый луч солнца, яркий и решительный, взошёл из-за горизонта, он осветил их стоящих вместе на краю башни. А их тени, отброшенные на старые камни, слились в одну-единственную, причудливую фигуру, длинную, могущественную, с двумя парами крыльев: одни огромные и кожистые, другие поменьше, изящные, но такие же гордые. Единое целое. Начало новой легенды.

Глава 54

Шум пира постепенно стихал за тяжелыми дубовыми дверьми. Эстрид стояла у окна их новых покоев, освещенная лунным светом, ее свадебное платье все еще переливалось, как застывшее пламя.

— Ты сбежала, — раздался за ее спиной голос Архайона.

Она обернулась. Он стоял на пороге, скинув парадный камзол, оставшись в простой льняной рубахе, расстегнутой до пояса. Его глаза светились в темноте, как два золотых угля.

— Я устала от шума, — призналась она.

— От людей?

— От того, что все смотрят.

Он медленно подошел, его шаги были бесшумными, как у хищника.

— Теперь смотрим только мы.

Его пальцы коснулись застежки ее платья.

— Можно?

Она кивнула, не в силах вымолвить слово.

Шелк соскользнул с ее плеч, обнажая кожу, украшенную драконьей чешуей. Архайон замер, его дыхание стало глубже.

— Ты…

— Странная?

— Божественная.

Он провел ладонью от ее ключицы до бедра, ощущая каждый мускул, каждый изгиб, каждую переливающуюся чешуйку.

Он вел ее к постели, но не торопился. Каждое движение было ритуалом. Его губы на ее шее, где пульс бился как у пойманной птицы. Руки, скользящие по ее спине, чувствуя под пальцами первые бугорки будущих крыльев.

Когда они наконец упали на шелковые простыни, Эстрид почувствовала, как ее тело откликается на каждое прикосновение — чешуя на запястьях и бедрах засветилась мягким голубым светом.

— Ты сияешь, — прошептал он.

— Это ты меня так заводишь, — она впилась пальцами в его плечи.

Когда он вошел в нее, мир перевернулся.

Это было не как раньше — теперь между ними вилась магическая нить, золотистый свет, соединяющий их груди. Эстрид чувствовала каждый его вздох как свой собственный и каждое биение его сердца в унисон с ее пульсом. Она чувствовала каждую эмоцию — гордость, страсть, бесконечную нежность.

Они двигались медленно, словно боялись пропустить мгновение.

— Ты моя, — рычал он, и в его голосе звучала вся мощь дракона.

— А ты — мой, — она впилась зубами в его плечо, оставляя метку.

Когда волна накрыла ее, Эстрид закричала — не от боли, а от слишком сильного ощущения. Архайон последовал за ней, его тело напряглось, крылья расправились на мгновение, отбрасывая огромные тени на стены.

В последний момент он прижал ее к себе так крепко, что она почувствовала — он никогда не отпустит.

Они лежали, сплетенные, под лунным светом. Его пальцы рисовали круги на ее плече, где чешуя постепенно тускнела.

— Я думал… — он остановился.

— Что я передумаю?

— Что ты скажешь «это ошибка».

Эстрид перевернулась к нему, положив ладонь на его грудь.

— Единственная моя ошибка — что я так долго сомневалась.

Он поцеловал ее — нежно, без спешки, как будто у них впереди была целая вечность.

Что, собственно, так и было.

* * *

На третий день после свадьбы Эстрид проснулась от лёгкого укуса в плечо.

— Проснись, — прошептал Архайон, его губы скользнули по её шее. — Мы уезжаем.

Она приподнялась, смахивая