Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва

У вторых врат Запретного города нас ожидал евнух в серой одежде. Он скользнул по мне равнодушным взглядом, от которого кладбищенским холодом повеяло, обменялся с похитителем поклонами и махнул нам пыльником, приказав следовать за ним.

Дальше стены были ниже, они чередовались со дворами, которые внезапно раскидывались прудами с мостиками и садами. Воздух был наполнен ароматами сосны, благовоний и цветов.

Мы не торопились, и на повороте в проулке между зданий нас обогнал неслышно передвигающийся отряд «гусынь». Я вздрогнула, вспомнив усадьбу отчима. Однако местные, прям как тени, ухитрялись не издавать звуков вообще. И если бы не звон колокольчиков, подвешенных к крышам павильонов, здесь царила бы мертвая тишина.

Наконец мы остановились перед воротами, табличка над которыми гласила: "Павильон Принятия Света".

– Его высочество сейчас вас примет, – известил нас евнух, останавливая нас ровно три шага от ворот. Дальше гостям, видимо, хода не было.

Сам павильон прятался в зелени деревьев еще за одной аркой. А мы словно в маленьком дворе очутились.

Ждать пришлось недолго.

Их оказалось двое: принц и его тень. Один в шелковых одеждах глубокого синего цвета, с вышитыми серебром драконами на ткани. На груди – брошь в форме дракона. Второй – в черном костюме с мечом в ножнах в руках: личный охранник его высочества. Лиц рассмотреть толком не успела, мазнула лишь взглядом, как меня дернули:

– На колени.

Рядом повалился мой сопровождающий.

– Ваше высочество, я доставил вам вашу сестру, – произнес он после дозволения говорить.

Кого? – удивилась я, уткнувшись лицом в ладони. Я была настолько слепа, что не распознала сумасшедшего в похитителе?

– Ваше высочество, – подняла голову, не поднимая взгляд, – я приношу глубочайшие извинения за то, что мы отняли ваше время, но…

Продолжить мне не дали.

– Не слушайте ее, ваше высочество, она не помнит своего детства. Я не ошибаюсь. Вряд ли на ком-то еще стоит защита феникса.

Твою же… Так вот, что меня спасло у здания суда и вот, что привлекло внимание похитителя.

– Он врет! – произнесла твердо.

Даже если я сестра принца – это ничего не меняет. У меня уже есть семья, дом и планы на жизнь. Дворец туда вообще не вписывается.

– Достаточно, – оборвал наш спор мужской голос. – Ты здесь. Даже зная о том, что тебя ждет, все равно пришла. Вас всех манят лишь богатство и власть, – голос наполнился презрением, и могильный холод стал ближе, несмотря на тепло весеннего дня. – Ты не доживешь до ночи. Сегодняшний закат станет последним для тебя.

Раздался щелчок – и на землю передо мной приговором упал браслет.

Как глупо-то! Вот так закончить жизнь.

Я коснулась пальцами браслета – красивый, еще хранящий чужое тепло. На себе значит носил…

– Я здесь не добровольно и готова сейчас же покинуть дворец, если дадите на это разрешение, – собственный голос звучал глухо, пальцы слепо ощупывали узор браслета. Мне ответом была насмешливая тишина и раздраженное сопение моего похитителя.

– Даже если выживу, – браслет защелкнулся на запястье, холод металла ожег кожу, – никогда не признаю вас братом, – и я смело посмотрела в темные глаза своего палача.

– Невоспитанная! – замахнулся на меня пыльником евнух.

– Не нужно, – остановил его принц, – к мертвым стоит высказывать почтение, – добавил он с издевкой.

– Эту ночью похоронить, этому утром пятьдесят палок за обман.

И его высочество нас оставил.

Словно из пустоты возникшие слуги подхватили нас под локти и поволокли прочь.

Я не запомнила дорогу до тюрьмы. Все мысли крутились вокруг принца, браслета и дракона.

Принц. Высокомерная сволочь. Видел же мои перебинтованные руки. Слышал, что я здесь не по своей воли. Но предпочел увидеть то, что хотел – очередную домогательницу родства с ним. Ненавижу таких.

Могла ли я быть его сестрой? Вряд ли. Не верится, что мою мать выгнали из дворца, даже если она была наложницей императора. Тем более позволили сбежать. Император своих наложниц не отпускает.

Но если мои догадки верны, я могу оказаться какой-нибудь дальней родственницей императорской семьи.

Поможет ли это мне выжить? Сложный вопрос. Браслет, скорее всего, является семейным артефактом, созданным на крови настоящей принцессы. Чужака он будет убивать…

Меня не утешало даже то, что мой похититель получит пятьдесят ударов палкой… К тому моменту я буду мертва и мне будет все равно его страдания.

Но больше всего беспокоил дракон. Точнее, его беспокойство. Он что-то чуял, а потому нервничал, требовал куда-то идти, что-то делать…

Я полагала, что манок, оставленный моим отчимом, все еще здесь, а потому старательно уговаривала дракошу успокоиться и не усугублять наше и без того сложное положение. Конечно, два раза умереть невозможно, но если вскроется мое нападение на столицу, смерть не будет легкой. Пытки заговорщикам тут применялись в обязательном порядке.

За всеми этими невеселыми мыслями я не заметила, как мы добрались до тюрьмы. Очнулась только, когда меня втолкнули в камеру – клетку с засыпанным соломой полом. Унижать переодеванием в тюремную одежду не стали. Обыскивать тоже. И даже подарили сочувствующий взгляд, пообещав принести к вечеру еду. Если я буду еще жива. Если нет – сжечь несколько ритуальных бумажек в мою честь, чтобы душа не сбилась с дороги в загробный мир.

Ну да… народ здесь отзывчивый, да и сестра-самозванка все же не преступница. Скорее заблудшая. Обнять и пожалеть. Но спасать ее никто не будет – таковы правила дворца.

Тюрьма – место, наполненное чужими страданиями. Здесь не было тишины. Трещали, чадя, факелы. Лучами пробивалось сквозь узкое верхнее окно солнце. В воздухе стояла вонь немытых тел, испражнений, крови. Слева раздавались мучительные стоны. Справа тихие ругательства. Кто-то молился, готовясь умереть.

Я обхватила себя за плечи, забилась в угол, прислонившись к решетке. Прикрыла глаза, пытаясь отрешиться от всего.

Умирать не хотелось. Пусть эта жизнь была вторым шансом для меня, но третьего, думается, не дадут. А успела ли я заработать себе на билет в рай, сложно сказать…

Помолиться бы… Да в прошлой жизни я была далека от церкви, в этой не успела врасти в другую, хотя няня и старалась привлекать меня к обрядам. Я не сопротивлялась, понимая, насколько странно это будет выглядеть и регулярно возжигала палочки у алтаря предков.

Но люди здесь были простыми. И если в деревню заходили даосские или буддийские монахи, их приветствовали с одинаковой почтительностью. Советовались. Старательно расспрашивали новости. Странники за ходячие новостные газеты здесь были – практически единственный шанс узнать для