Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва

по взгляду, брошенному на меня охраной – хана мне. Размажут прямо здесь. Соберут по кусочкам и отдадут под суд за нападение. Еще и дружно свидетельствовать будут, что я первая начала.

Так-то применение магии против простых граждан карается сурово. Но когда аристократ учит крестьянина манерам… Он в своем праве, так что жить мне осталось недолго.

– Ах ты… – задохнулся эмоциями парень. Даже белые одежды посерели от злости.

– Господин, вам не надо вмешиваться, мы сами разберемся, – попробовал образумить хозяина от заляпывания моей кровью ступеней суда один из охранников. Тех самых элитных. Против которых у меня и шанса не было.

– Не лезь! – отмахнулся широким рукавом парень. Посмотрел на меня дикими, налитыми кровью глазами. Похоже, ему никто в жизни отпора не давал. А тут я… Ничтожная букашка.

В руках парня вспыхнула сфера. Эффектная золотая сетка с алыми точками внутри. Я такое лишь на картинке в книге видела. Что-то из семейного арсенала уровня «рассеивание врага на молекулы». После такого не выживают, тем более с моими скромными успехами в освоении щитов.

Жизнь не промелькнула, нет. Я успела подумать о том, что оставленных денег няне надолго хватит. Пожалеть, что не успела забрать у кузнеца заказанные мною инструменты. А то местные кроме мотыг, кирки и лопат ничего больше не использовали. Прикрыть старосту щитом и крепко зажмуриться – ибо страшно все же было.

Сверкнуло. Потом еще раз, слабее. Громыхнуло. Потянуло паленым. В уши вбился чей-то визг. Я покачнулась на ослабевших ногах, оседая.

– Какого неба? – изумился кто-то.

Я попыталась распахнуть глаза, но мир ударился в пятнистую круговерть. В голове гудело – меня хорошо так приложило. Со спины все явственнее тянуло гарью. Но самое удивительное – я была жива.

– Господин, вам лучше уйти, – напряженно произнес кто-то, наклоняясь надо мной и поднимая лицо за подбородок.

– Держите двери. Никого не выпускать, – добавил он в сторону. Так вот, кто тут по-настоящему главный. А не этот… в белом, – поздно догадалась я.

– Он из бессмертных, что ли? Странствующий бог? Больно молодой, да тощий.

«Солнце», не получив желаемого, пытался взять реванш оскорблениями.

– Уведите господина, это приказ! – говоривший повысил голос, и следом раздались звуки возни, проклятия – кого-то утрамбовывали в паланкин. – С этим, точнее, с этой я разберусь сам, – и чьи-то пальцы коснулись шеи, а следом накатила тьма.

Мир подо мной усыпляюще покачивался. Уютно пахло сеном, а еще лошадиным потом. Тело затекло, словно я давно была в отключке.

Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй. Надо мной висело небо. Сереющее такое. Приподняла голову – за деревьями умирал закат. Ветерок принес запах свежести – похоже, мы ехали вдоль реки. Я даже вечерний концерт лягушек смогла услышать. То есть мы за городом. И меня куда-то везут. Причем связанную. Профессионально так – вроде ничего не жмет, а двинуться нельзя.

За нами расстилалась пустая дорога. Я прислушалась – ровный топот копыт доносился лишь спереди. То есть мы без сопровождения… И меня не везут, как преступницу, напавшую на аристократа в суд столицы?

Очень странно. Я рассчитывала прийти в себя в тюрьме. Ну или под пытками. Тут это было скорым делом – для полноты и скорости признания. Для женщин, правда, использовались палки или зажимы для пальцев. Для мужчин спектр был значительно шире. Это меня дух просветил, пытаясь отговорить от посещения суда. И ведь прав был… Я влипла. Вопрос только куда.

– Очнулась? – донеслось сверху. – Скоро на ночлег станем, тогда развяжу.

Мужской голос был спокоен и даже доброжелателен.

Я совсем перестала что-либо понимать.

– Куда вы меня? – спросила дрогнувшим голосом.

– В столицу. Домой тебя вернуть хочу.

Домой? Спокойно. Мой дом остался в деревне Ши. Других у меня нет.

Надо сосредоточиться и задать правильный вопрос. Это ведь один из охранников аристократа? Маг. Я узнала его голос.

Но с чего он решил, что в столице у меня родственники? Что-то произошло во время нападения. Понять бы еще что.

– Почему я не погибла?

– Хороший вопрос, но знать правду тебе рано. Может, я и ошибаюсь. Так что потерпи пять дней. Прибудем на место, все и расскажу. Бежать не пытайся. Веревка заговорена. Ни развязать, ни порезать не сможешь. Браслет на тебе тоже не простой. «Сдерживатель». Можешь, попробовать обратиться к силе, но я не советовал бы.

Конечно, я попробовала – и задохнулась от выворачивающей внутренности боли. Когда продышалась, мы уже въезжали под своды леса.

Спокойно, – попыталась уговорить себя. У меня еще пять дней, чтобы сбежать.

Глава 17

– Жги, – шепотом приказала я дракончику. Он снова, бедняга, пострадал, пытаясь меня спасти от нападения и теперь был размером с котенка.

Первым делом, как освобожусь, разожгу большой костер и буду поддерживать всю ночь, чтобы дракоша восстановился. А пока мы пытались пережечь веревку. Мой похититель удалился за дровами, оставив меня привязанной к дереву.

Кожу запекло, и я прикусила губу, сдерживая стон. Руки заживут, а вот отрубленная голова – нет. Если товарищ опознал во мне дочь заговорщика, то он везет меня на казнь. Странно, правда, почему «домой». Хотя если он представит меня родственникам матери или отца, правда о моем отчиме рано или поздно вскроется и тогда… Словом, в столице мне лучше не появляться.

Шел четвертый день нашего путешествия. Я все дни вела себя паинькой: была покорной, терпеливой, испуганной, слабой и не пыталась бежать, зная, что шанс на побег будет лишь один. И мой конвоир ослабил бдительность. Мне не до конца поверили, мужчина был опытным и явно не только охранником успел поработать в жизни. Но четыре дня в дороге вымотают кого угодно. Усталость – я рассчитывала на нее.

Завтра мы должны прибыть в столицу, так что сегодня вечером был последний шанс на побег.

Останавливались мы на ночевки в лесу, избегая деревень. То ли денег у моего похитителя было немного, то ли он боялся лишних вопросов. Ведь если я преступница – меня надо сдать стражам. Если нет – почему связана.

Однако он честно пытался сделать мое путешествие удобным. Спала я под теплым одеялом в повозке. В первой же деревне нам установили навес, так что я не страдала ни от солнца, ни от дождя. Готовил он тоже сам: просто, но съедобно. Говорил мало. На вопросы не отвечал. Я была предоставлена сама себе и, чтобы не сойти с ума от безделия, занималась медитацией – погружением в источник без задействования силы.

Кожа на руках уже горела, и я отвернулась,