Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва

Я сидела, разведя руки и с силой натянув нить. У нас десять минут. Мой конвоир не тратил много времени на сбор хвороста, предпочитая сходить несколько раз.

– Быстрее, – прошептала, и дракоша, вися меж моих ладоней, усилил напор, став ярко алым от усилий. Веревку он держал в пасти. От идущего жара пекло лицо, грудь, про руки я вообще старалась не думать. Плечо свело от напряжения – я тянула в стороны изо всех сил.

И вот он долгожданный момент – веревка поддалась, лопнув.

Я выдохнула, не веря.

Открыла глаза. Встретилась с обеспокоенным взглядом дракона.

– Ты молодец, – нашла в себе силы улыбнуться. – Давай обратно и нам пора.

Мой план был прост и отдавал безумием. Я собиралась отправиться… в столицу. Похититель явно не будет искать меня по пути туда, ринувшись обратно. Так что я собиралась действовать по обстоятельствам: дождаться духа, связаться с Вей, переждать немного и окольным путем двинуться домой. Что-то из этого должно было сработать. У меня было с собой пять десятков бронзовых монет, аккуратно зашитых в одежду – на этом особенно настаивал братец Ло. Мол, кто знает, как пойдет суд – деньги всегда пригодятся. Это, конечно, немного, но на еду на несколько дней хватит.

Дракоша нырнул в меня. Я встала, точнее попыталась. В голове зашумело, и меня вырвало – реакция на болевой шок.

Черт! Свобода так близко…

Забыть о боли, встать и идти.

– Так-так, – раздалось насмешливое над головой, и я обмерла от ужаса, потом задохнулась от ненависти и беспомощности. – Смогла-таки. Даже интересно как? Дух помог? Только где он?

Я едва удержалась от того, чтобы не коснуться левой груди, где сейчас так же обмирал от ужаса дракоша.

Тяжелое дыхание, стук сердца в ушах. Слез не было – закончились. Я сидела на коленях, прикидывая, смогу ли достать гада. Хоть немного… Просто, чтобы не сдаться.

– Успел удрать? Жаль…

Ему действительно было жаль, что он не успел убить того, кто мне помог…

– Но я впечатлен. Узнаю это упорство. Вся ваша семейка такая. Значит, не ошибся. Отдохни, – и прохладные пальцы коснулись шеи, отправляя в небытие.

Возвращение в реальность было болезненным. Ныли руки, плечи. Тело ощущалось избитым. Во рту пересохло. Но испугало меня не это, а шум снаружи: голоса, шаги, скрипы и шорохи, а еще запахи – так мог пахнуть город. Очень большой город.

Мы были в Шэнду.

Я подняла к лицу руки – перевязаны и обработаны. На запястьях – ненавистная веревка.

– Очнулась? – в повозку заглянул похититель. – Я уже отправил весть о нашем прибытии. К обеду, надеюсь, пришлют разрешение, а пока у тебя есть время отдохнуть, помыться и переодеться. Я подготовил для тебя другую одежду. Бежать не советую. Это двор держит мой друг, и у него отличная охрана. Она предупреждена о тебе.

И он откинул полог, давая возможность убедиться – двое на воротах, еще один у двери. Я подарила мужчине полный ненависти взгляд.

– Глупая, – мне снисходительно улыбнулись, – о тебе же забочусь. Не хочу, чтоб пострадала.

И он махнул двум служанкам:

– Мою сестру помыть, переодеть. С руками аккуратнее – обожгла.

Я едва успела доесть свой обед, как в зал гостевого дома вошел мой похититель и коротко скомандовал:

– Собирайся.

Я неспешно доела похлебку из лапши, отправила в рот крошки лепешки. Встала. Одернула подол юбки. Поправила завязку на груди.

Отвыкла я за год в деревне от нарядов барышень. Сама себе клоуном казалась. Но мужчина остался удовлетворен моим внешним видом.

За воротами таверны нас ждал повозка с паланкином. Похититель всерьез озаботился соблюсти мой статус барышни. Мне даже смешно стало, но в паланкин я забралась. Отогнула занавеску, наблюдая сквозь щель, как ширились улицы, дома росли ввысь и густо налегали друг на друга, будто споря за кусок неба. Вокруг – бесконечный поток людей. Рикши, паланкины, торговцы с горбатыми тележками, чиновники в широких шелках, монахи, крестьяне, дети – все перемешано, закручено и крепко посолено городской жизнью.

Воздух пах лошадиным потом, специями, благовониями и жареной уткой. На каждом перекрестке гудели рынки – звенели медные чаши, перекликались зазывалы. Повозка покачивалась на булыжниках, и я покачивалась вместе с ней, жадно глядя на этот мир: вывески с вычурными иероглифами, драконы на карнизах, слуги в форме, выметающие мостовую.

Над всем этим возвышались крыши домов: резные, с поднятыми краями, усыпанными фигурками животных.

С каждым поворотом становилось все тише: меньше криков, больше охраны. Дворцовый район. Каменные львы у входов в усадьбы. Богатые таблички, украшенные золотом. Запах благовоний и больших денег.

А потом мы остановились.

– Когда пройдешь испытание и получишь статус, не забудь, кому ты этим обязана, – сказал похититель, помогая мне выйти из паланкина.

Я его почти не слышала, разглядывая гигантские ворота передо мной. Три пролёта. Центральный – алый, выкрашенный в цвет императорской крови и закрытый золотыми створками с изображением драконов. По бокам – проходы скромнее. Над воротами – крыша из сверкающей жёлтой черепицы, каждый уголок украшен фигурками: драконы, львы, рыбы, обезьяны. Углы поднимались к небу, а по балкам ползли тонкие резные драконы, покрытые золотом и лазурью. У ворот стояли два льва из тёмного нефрита – самец с шаром под лапой, самка с детёнышем. Под арками – стража в чешуйчатых доспехах. Все маги. И взгляды, которыми они нас окинули, были далеки от добрых.

– К его высочеству наследному принцу, – мой конвоир с поклоном протянул старшему табличку. Ее внимательно изучили. Не менее внимательно нас.

– Проходите, – кивнул мужчина, и левая арка приоткрылась.

– Вторая уже за год, – донеслось зловещим шепотом нам в спину, когда мы прошли в арку. – Будет еще одна могила на кладбище сестер.

Я сбилась с шага. Кладбище? Сестер? Меня хоронить будут? Интересно как? Как дочь заговорщика или как чью-то сестру? Я прям потерялась в богатых перспективах на сегодняшний вечер.

– Не обращай внимание, – посоветовал конвоир, – болтают, сами не зная что. Ты пройдешь.

Угу. Остальные «сестры» тоже так думали.

Перед нами в торжественной тишине благолепия лежал дворец.

За воротами по обе стороны тянулись высокие стены, покрытые красным лаком, в солнечном свете казавшиеся почти золотыми. И под их высокомерным давлением я себя узницей ощутила. Узкая полоска неба над головой – словно насмешка над моими мечтами.

Для женщины путь сюда, как правило, в один конец. Наружу – лишь в гробу или позоре.

Осознание потери свободы