Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва

Первый парень на деревне посмотрел на меня затравлено и, кажется, растерял последние романтические чувства ко мне.

Обучение сына старосты, сбор трав, письмо – все это были приятные и необременительные хлопоты, а вот моя учеба у мастера Гу… Я все еще практиковала медитацию, но теперь основную часть моих занятий составляли чтение священных текстов, заучивание наизусть и попытки трактовать эпизоды о Конфуции.

Такое чувство, что из меня пытались сделать ученого мужа. Ну или готовили к сдаче на чиновничий экзамен, что, конечно, не могло быть правдой. В империи, как бы ни была талантлива женщина, какой бы силой ни обладала, чиновником ей было никогда не стать.

– Над чем горюешь? – на столик лег вырезанный из дерева гребень, тонко расписанный под нежные цветы персика.

– Подарок? – я подняла на братца Ло удивленный взгляд.

– Обнаружил эту прелесть на рынке, обменял на найденный в лесу нож, – пожал плечами дух, усаживаясь передо мной и протягивая к жаровне руки. Дракоша тут же нырнул под его ласку.

Я повертела гребень. Действительно талантливо. Цветки сначала вырезаны, а потом раскрашены. Еще и лаком покрыты.

– Нравится, – постановил братец, наблюдая за выражением моего лица. – А видела бы ты мастера, что его сделал. Молод, а так талантлив! Еще и красив. Заботлив. Скромен. Да и физически сложен, я тебе скажу, ох… – и дух восторженно округлил глаза, точно лично все измерил и пощупал.

Начинается… Узрев мои занятия с сыном старосты, дух забраковал его кандидатуру, сказав, что тупица, который не может запомнить иероглиф «черепаха», не годится в мужья. Мол, это нормально, если жена умнее мужа, но она не должна быть образованней него, иначе гармонии в семье не достичь.

Я выдохнула было с облегчением, но оказалось рано. Дух отправился на поиски подходящего мужа в соседние деревни. Пока поиски были не слишком успешными. Братец Ло изволил быть придирчив, точно хозяйка, выбирающая рыбу на праздник.

Я не понимала причин его одержимости. Возможно, срок его пребывание в нашем мир подходил к концу, и он не хотел возвращаться в мир духов, не пристроив меня? А может дело было в лютой неприязни к Вей, которого он считал чуть ли не демоном-обольстителем. Словом, вопросов было много, и дух отказывался на них отвечать.

– Не нужен мне муж, мне чайник нужен, который пустой. Точнее, не он сам, а причины его пустоты, – скривилась я.

– А! Любимая притча моего бывшего учителя, – дух сунул нос в раскрытую книгу. – Помню, помню…

И он с пафосом процитировал по памяти: «В доме благородного мужа было три чайника. Один для гостей, один для семьи, один – пустой».

Взмах длинных рукавов, поворот и вот уже из невидимого чайника на пол льется невидимый чай, а дух корчит страшные рожи гнева.

– Больше всего мне нравится отгадка, что причина в воспитании. Мол, ученик должен спросить о третьем чайнике, и у учителя появится шанс объяснить ему смысл. Учеба ради учебы, – он презрительно хмыкнул.

Я его понимала… У меня самой складывалось впечатление, что меня учили ради процесса. Вот зачем мне знать о том, что «Настоящий правитель не управляет страхом или наказаниями, а вдохновляет своей добродетелью, как полярная звезда ведёт путников».

Знать той, которая сейчас живет в глухой деревне и этого правителя лишь на картинке видела.

В прошлом я считала мораль удобным инструментом. Есть выгода – пользуемся. Нет – забываем. Сейчас, правда, многое пришлось переосмыслить. Когда тебя саму использовали точно тряпку для ног, а потом выбросили, гордость и амбиции заменяет одно – желание выжить.

Да и няня стала живым примером того, как не стоит гоняться за выгодой. Как можно бесплатно дать кашляющему старику трав, а он, выздоровев, принесет дикого меда. Не просить самой, не требовать оплаты с тех, кто не может заплатить.

И вдове с двумя детьми я бесплатно писала прошение о пенсии за погибшего мужа. И ни монеты не взяла со старосты за помощь в подсчете налогов. Они и так щедро платили за уроки их сыночка.

– Это легкая задачка, – братец Ло лукаво прищурился, – реши-ка другую.

Как бы ни ворчал дух о душности мастера Гу, спорить о текстах со мной ему нравилось.

Слышал бы нас учитель за этими спорами… точно бы палку сломал о спины за непочтительность.

– Назови мне «пять основ» и «три, мешающие им».

Я закатила глаза, но отступать перед злорадным: «Так и знал, не помнишь» не стала.

– Пять добродетелей составляют основу жизни: человечность, справедливость, верность, знание и уважение. А мешают им – грубость, корысть и болтливость. Разве бывают настолько благородные мужи? – возмутилась.

– Ради тебя, дорогая сестренка, я найду именно такого, – «успокоил» меня братец, заранее отступая к двери, – найду и выдам за него замуж.

– Только попробуй, – прошипела я, вслепую нащупывая рукопись. – Я с тоски с ним помру.

Короткий полет, стук книги об стену – дух успел стать бесплотным.

– Зато ему с тобой будет весело, – ехидно пропела пустота.

Глава 16

Я свесилась через борт лодки, встретилась со своим отражением в воде и нервно поправила шляпу, надвинув ее поглубже. Рука сама потянулась к вороту – запахнуть, но я остановилась: не стоит. «Парень» из деревни Ши не должен вести себя, как женщина, иначе…

О том, что будет, если меня узнают в городе, няня подробно рассказала, пока сооружала мужскую прическу и помогала одеваться.

– Справились бы и без тебя! – сердито выговаривала она, складывая пирожки в корзинку.

– Подумаешь, суд! – фыркнула, накидывая мне на плечи теплый плащ.

Мы вышли под тускнеющие звезды, и я выдохнула облачко пара. Хоть уже и наступила весна, но ночи стояли морозно-холодными.

Выплывали мы затемно, чтобы к обеду достичь Фухуа, и я вглядывалась в темную поверхность реки, выискивая на ней желтое пятнышко фонаря.

– А если нет? – возразила.

Если нет… Деревня потеряет лучший надел земли, и местным грозит полуголодное существование.

Мы с няней справились бы, благодаря зарытым в саду в горшке монетам, а вот остальным пришлось бы туго… Кто-то перебрался бы в город, кто-то к родственникам. Дома начали бы пустеть, и кто знает, как скоро они стали бы прибежищем разбойников…

Няне ответила неодобрительным вздохом. Знала она все. И про возможный голод. И про тяготы. Но дико боялась отпускать меня в город до истечения годового срока.

– Все будет хорошо, – мягко улыбнулась я ей.

В свете фонаря няня выглядела постаревшей, согнувшейся, и сердце кольнула острая жалость. Я не выдержала, обняла ее, прижимая к себе. Меня обдал