Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва

А я зашивать на живое ни разу не пробовала. В теории только знала. У нас два раза в год в компании семинар по первой медицинской помощи проводился. Там еще доктор был такой… симпатичный. Мы даже встречались несколько месяцев.

– Воды вскипятить, чистой ткани туда, нитки тоже прокипятить, а мне огонь нужен.

И я пошла за иглой.

Народ в изумлении смотрел за приготовлениями. За попытками стерилизации, а потом подвешиванием прокипяченных полосок ткани над углями жаровни. За моим мытьем рук с мыльным орехом. Няня варила отвар полыни, чтобы омыть рану. Местные тут ее в качестве антисептика использовали.

Нет, мои действия не были странными. Тут тоже так делали, но целители, те самые, из города с дипломами и берущими оплату чуть ли не серебром. А я… Их изумляло то, что я тоже так могу.

Я прогрела иглу на огне до красноватого оттенка. Сняла подсохшие нитки, будем надеяться заразы на них налипло немного.

– Свет, – отдала указание. Потом оглядела лица, напряженно нависшие над больным. А маски где? Халаты? И даже рук не помыли!

– Два шага назад, – скомандовала, и народ дружно отпрянул, даже не став возмущаться, что пигалица им распоряжения отдает.

Руки тряслись, игла дрожала. И я прикусила губу, выдохнула, делая первый прокол.

Тело подо мной дрогнуло, в комнате раздался стон.

– Держите его!

Мужики, шумно сопя, навалились, удерживая, некстати очнувшегося парня.

Когда закончила, пот заливал глаза. Но шов вышел ровным. Прям как на холсте.

Я смочила бинты настоем полыни, перебинтовала рану.

– Не тревожить, иначе швы разойдутся, – предупредила родителей оболтуса. – И никакой грязи. Завтра вечером загляну на перевязку!

На меня смотрели практически с обожанием.

Ой, все! Зашивать теперь мне раны у деревенских, а то еще с переломами пойдут.

Впрочем, болели тут мало и редко. И это было хорошо.

После того случая отношение ко мне в деревне переменилось. Со мной стали здороваться. Перестали обзывать дурными словами за спиной. Я стала нужна, ибо могла принести пользу, а здесь всегда ценили полезных людей.

Беда подкралась, когда закончилось лето и наступил сентябрь с его теплыми днями и прохладными ночами.

– Это тебе, – шмыгнув носом от смущения, проговорил сын старосты, протягивая мне цветок хризантемы. – Слышал, в городе такие дарят.

Его мамаша ужасно гордилась своим шикарным цветником – ни у кого такого не было. Если она узрит сорванный цветок…

Впрочем, няня нравился чай с хризантемами, я же не понимала в нем толк: вкуса никакого, цвета тоже, да и аромат едва уловим.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ, принимая цветок, – но не стоило.

Парня недавно выпустили из дома, и выглядел он вполовину от себя: бледный, осунувшийся. Надеюсь, он усвоил урок, до чего могут довести азартные игры.

– Ты это… – приободрился парень, нервно облизал губы. – Спасибо вот.

– Твоя мама нас уже поблагодарила.

Причем щедро. Так что зиму мы встретим с запасами. Еще и огород порадовал урожаем. Особенно удались огурцы, обвившие столб на манер лиан.

– Ага, – кивнул он… Поковырял землю сандалией. Выдохнул и пообещал: – Я зайду. Потом.

А утром я обнаружила на крыльце еще одну хризантему.

Глава 15

На следующий день это был гребень для волос, вырезанный неумелой рукой, но старательно отполированный.

У моего невидимого ухажера было имя, и оно мне не нравилось.

Лян Шо Ху.

У сына старосты было простое лицо. Большой нос, сильно выпирающие, словно припухшие скулы, от чего казалось, что он любитель выпить, смуглая, обветренная кожа, небольшие черные глаза. Темные волосы, тщательно собранные в узел на затылке.

Его отец был уважаем в деревне, и сыну тоже перепадала часть этого уважения.

Еще я знала, что его мать мечтает о том, чтобы сын выучился и сдал экзамен на чиновника. Да, здесь это было возможно, если мозги имелись, но парень не любил учиться. И выданные ему на учителей деньги просаживал за игрой.

Одно хорошо – после ранения его больше не отпускали на тот берег реки. Так он себе новое развлечение нашел – меня!

Я шла к роднику за водой, когда моих ушей достиг чужой разговор.

– Смотрю, мой сыночек сидит за чем-то. Целый вечер! Я украдкой подсмотрела – а он гребень вырезает!

– Да ты что?! И кому интересно? Готовься, сестра, сватов отправлять. Слава предкам, поумнел парень, вырос – скоро невесту в дом приведет. Все тебе полегче по хозяйству будет.

Я споткнулась. Сердце провалилось вглубь, застучав где-то в животе. По спине неприятно пополз холодок. Мне живо представились свахи с подарками у ворот. Любопытные головы над плетнем. Шепотки разговоров. И укоризненный взгляд няни.

Стало нехорошо, а солнечный день потускнел, растеряв свою привлекательность.

Вот тебе и цветочки. А гребень, так вообще криминал. Словно поцелуй на глазах у всей деревни.

Я ж только к новой жизни привыкла. Только начала дышать полной грудью. А тут меня загоняют практически в рабство: подай, принести, постирай, помой. И ни единого слова возражения против старших. Не положено молодым рта открывать.

Откажу свахам – кровная обида. Сын старосты тут лучшим женихом считается. Нам тогда житья не дадут.

И что ему взбрело в голову? Я же по местным меркам – чужачка, причем странная. Неработящая, невоспитанная, дерзкая – отбрила пару раз соседок, заставив их поумерить дурное любопытство. Еще и нос сильно задираю. Так себе невеста… Но когда голос разума мог переселить голос сердца?

И я ускорила шаг, стремясь побыстрее уйти от жены старосты. Следом несся насмешливый щебет воробьев.

Утром я вертела в руках очередную хризантему, на этот раз обвитую алой лентой.

По местным меркам странный выбор. Ну ладно гребень. Но цветы? Здесь предпочитали практичные подарки: связку сушенных грибов, моток шелковой нити. Еще и лента такая знакомая…

– Выходи! Я знаю, что ты здесь! – прошипела, пользуясь тем, что няня отправилась к пристани купить свежей рыбы, и дома я была одна.

Воздух задрожал, пахнул благовониями, загустел и соткался в знакомый образ духа. Лукавая улыбка. Сложенные на груди руки. Мечтательное выражение глаз. И алая лента в волосах.

– Совсем дурная голова?! – выдохнула я, закипая. – Какой к демонам жених? Еще и сын старосты! Зачем он мне?

– А что? – насупился кровопийца, сцепив руки за спиной, будто ученик перед строгим наставником. – Хороший парень. Работящий. Семья обеспеченная. Вон сколько скотины у них: три буйвола, пять свиней. Дом больше твоего, под новой черепицей. Родители уважаемые люди. И ты ему нравишься. Сильно. Я лишь советом помог, а то парень на