В плену у Анубиса - Дани Медина

мой воин, мой бог, но прежде всего он стал моим домом. Тем самым домом, который я так долго искала и по которому так отчаянно тосковала на Земле. И теперь я точно знаю, что никогда бы его там не обрела, ведь мой истинный дом — в объятиях любимого бога-пса.

Эпилог

Мои вечные сокровища

Мортеус

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

Комната погружена в золотистый полумрак, освещаемая лишь факелами и ароматными свечами. Запах благовоний смешивается с потом и парфюмом Эвелин, а также с моим страхом, который я пытаюсь сдержать в груди.

Она находится между моих ног, её тело выгнуто дугой, а пальцы впиваются в мои руки, пока она кричит. Её взмокший лоб прижат к моему, и я шепчу ей на ухо слова поддержки и обещания, что всё будет хорошо.

— Дыши, моя жрица… я здесь, — мой голос звучит низко и тяжело, срываясь из-за той боли, которую она мне передает.

У подножия кровати, между ног моей женщины, находится богиня плодородия Нефтида. Её золотистая кожа сияет, а глаза напоминают пшеничное поле, залитое солнцем. Она поднимает лицо, фиксируя взгляд на мне.

— Уже почти… — говорит Нефтида, твердо положив руку на живот Эвелин. — Ещё один разок, дорогая.

— Она страдает, — рычу я, понимая, что зря послушался совета Хонсу позвать Нефтиду, чтобы помочь моему сыну появиться на свет.

— Разумеется, страдает. Она производит на свет новую жизнь, Мортеус, — сердито говорит Нефтида. — Это неотъемлемая часть сотворения жизни.

— Сделай так, чтобы её мучения прекратились, иначе страдать будешь ты… — рычу я, крепче сжимая Эвелин, которая стонет при каждой схватке.

— Ну и дерьмо же — присутствие самца в такие моменты! — Нефтида тычет в меня пальцем. — Почему бы тебе не позволить мне помочь ей принять роды, а самому не уйти куда-нибудь подальше?!

— Я от неё ни на шаг не отойду!

— Мортеус… — я умолкаю, когда Эвелин стонет, хватаясь за меня ещё крепче.

Я держу её за руку и чувствую, как от напряжения дрожат её кости. И в следующее мгновение воздух пронзает её громкий крик, заставивший Нефтиду тут же снова склонить лицо к её ногам.

— Вот так, ещё раз, дорогая. Только ещё один разок! — торопливо говорит Нефтида.

Эвелин стонет ещё сильнее, до боли сжимая мои пальцы своими маленькими пальчиками, кричит во всю глотку, и её тело напрягается. Но стоит ей расслабиться, как её крики стихают, и в моём храме раздаётся новый звук.

Это звук жизни, который я никогда не забуду: плач, самый первый звук моего сына, пришедшего в этот мир.

Моя грудь сжимается, а слёзы обжигают глаза. Нефтида поднимает его и показывает мне: это крошечное, но сильное тельце с кожей чёрной, как небо Дуата, которая отливает металлическим блеском и отражает свет свечей, словно звёзды. Его ушки точь-в-точь как мои, заострённые, но у него нежное человеческое лицо, как у его матери.

— Это мальчик! — объявляет Нефтида. — Прекрасный мальчик!

Я улыбаюсь — улыбкой, полной гордости, любви и благоговения. Но, прежде чем я успеваю взять его, Нефтида укладывает его на постель, заворачивая в мягкую ткань. Она не отдаёт его мне, и её взгляд приковывается к Эвелин, которая снова стонет от боли, а её тело напрягается.

— Что происходит? — спрашиваю я, чувствуя, как тело Эвелин ещё сильнее кривится в моих руках, из-за чего я в тревоге смотрю на свою спутницу. — Почему моя спутница страдает, если она уже родила нашего сына?

— Потому что мощная энергия, пульсацию которой я чувствовала в её чреве, принадлежала не одному полубогу, а двум, — богиня говорит сквозь смех. — Их двое! Она рожает близнецов!

— Ещё один? — шепчу я, не веря собственным ушам. — Два… два ребёнка?!

Я смотрю на Эвелин, чьё лицо побледнело; она глядит на меня с болью, громко стонет, а по её коже струится пот. Вскоре, как только её крик стихает, в комнате раздаётся второй плач.

— Наш второй сын родился? — спрашиваю я всё ещё в изумлении, так как не осознавал, что детей двое. Я чувствовал сильную энергию ребёнка внутри неё, но и представить не мог, что их там двое.

— Нет, — Нефтида улыбается, поднимая ко мне лицо. — Она родила не ещё одного сына, а прекрасную дочь.

Мне не хватает воздуха, а сердце бьется так быстро, словно оно больше не помещается в груди. Я слышу тихий, нежный смех Эвелин сквозь слёзы, и её тело обмякает в моих объятиях.

— Мальчик и девочка! У нас мальчик и девочка, Мортеус! — я опускаю лицо и лижу свою спутницу, утыкаясь мордой в её волосы.

— Моя жрица одарила меня двумя новыми сокровищами, — говорю я ей с благоговением, испытывая в этот миг непередаваемые чувства.

Я поднимаю лицо и вижу, как Нефтида поднимает на руках крохотное тельце, окутанное мягким светом, являя миру мою девочку: у неё такая же неземная кожа и заострённые ушки, как и у её брата. Их плач сливается воедино, разносясь по храму чистой мелодией, наполняя каждое мгновение любовью, жизнью и силой наших семейных уз.

— Она идеальна… — шепчу я, чувствуя, как слёзы обжигают глаза.

Нефтида укладывает мою дочь на левую руку Эвелин, а затем приносит моего сына и кладёт его на правую. Эвелин плачет от счастья, как и я, обнимая их всех вместе с ней.

— У нас мальчик и девочка, любимый… — говорит она сквозь слёзы и смех, поднимая ко мне лицо.

— Да… — отвечаю я, касаясь её лица с бесконечной нежностью. — Двое полубогов, которые вместе с тобой — моё самое драгоценное сокровище.

Какое-то время мы просто лежим так, разглядывая эти крохотные, но столь могущественные жизни, вслушиваясь в их дыхание.

— Нам нужны имена, — нежно шепчет Эвелин. — Для него… Давай назовём его Хепри. А для неё какое имя выберешь ты?

— Нефрура, — говорю я, с любовью глядя на дочь. — Что думаешь?

— Думаю, они прекрасны, — ласково отвечает она. — Хепри и Нефрура, наши чудесные полубоги!

В этот миг я понимаю, что всё, чего я когда-либо желал, всё, в чём судьба отказывала мне эпохами, находится здесь, в моих руках, на моей постели: семья, моё вечное сокровище.

КОНЕЦ!

Бонусная сцена

Под звездами Дуата

Эвелин Д’Анджело

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ СПУСТЯ

Звуки детского смеха эхом разносятся по храму, подобно прекрасной музыке. Золотистый свет заката проникает сквозь колонны из черного камня, отражаясь от стен, украшенных древними символами. Гобелены слегка колышутся от дуновения ветерка, доносящегося во внутренний дворик.

Хепри и Нефрура носятся по