Последний черновик - Лили Мокашь

как дурной знак, но не сегодня. В контексте моей новой реальности след стал уликой: кто-то, кто находился с нами в зале, бежал именно сюда. Возможно, Есения упустила кого-то из вида во время кровавой бойни в зале. Хорошо, что я находился на грани жизни и смерти, когда волк дал себе разгуляться. Интересно, бывали ли вампиры, которых подташнивало от вида чрезмерной жестокости? Готов поклясться, что я мог бы стать первым.

Из-за двери послышался тихий голос. Кто-то шептал и, казалось, обращался к кому-то по телефону, но у моего нового уровня восприятия реальности были свои преимущества. Например, я отлично мог сейчас разобрать слова.

– Мы так не договаривались, – яростно процедил говорящий. – Вы должны были гарантировать нам защиту и полную изоляцию территории. Суд готовился принять две пары типа «человек и вампир» на переобучение, и нас никто не предупредил, что будет еще и оборотень. Эти риски не входят в стоимость контракта!

– Слышите? – спросил я у ребят, и они дружно закивали. – Подумать только, им еще за этот бедлам заплатили.

– Интереснее скорее то, что планировалось «переобучение», а не казнь. Кто-то решил значительно ускорить процесс, не выдержав и дня нашего с Марком присутствия.

– А что такое переобучение? – поинтересовалась любознательная Есения.

– Это когда тебе промывают мозги и грозят пальчиком, что человеку встречаться с вампиром нельзя, – пояснил Ильдар, покачивая пальцем в воздухе.

– А если переобучающийся все равно стоит на своем? – задала Есения следующий вопрос.

– Тогда, – с видом эксперта начала Лиза, – его убивают на глазах вампира. Переобучение – фарс. Человеческую жизнь никто из судей не пытается сохранить, а вот устроить для вампира показательную казнь, чтобы он запомнил, насколько потеря горька, и больше не связывался с людьми, приносит свои плоды. Страдают от таких мероприятий в основном женщины. Мы не способны создать потомство и выносить чистокровного, в то время как смертных, в том числе ведьм, используют для роли одноразового инкубатора, обменивая их жизнь на нового вечного.

На лице Есении явственно читался шок.

– Какие ужасные у вас порядки.

Лиза вяло улыбнулась и развела руками:

– Не я их писала.

– Как думаете, с кем говорит Елена? – задумался вслух я, надеясь услышать какие-нибудь предположения, но у ребят их не было, как и у меня самого.

– Очевидно, что с тем, кто это все устроил, – отозвался в конце концов Ильдар. – Предлагаю прервать дивный разговор и хорошенько припугнуть старуху.

– Хотя бы в этот раз я могу с тобой согласиться, – сказала Лиза и врезала ногой в дверь с такой силой, что та моментально сорвалась с петель и с грохотом упала на растущие у входа розы.

Не хватило нескольких метров для того, чтобы деревянная рама снесла собой стоящую между кустов пионов Елену. Она была одета все в ту же мантию и маску, в которой находилась в зале, и меня мучил вопрос, как Елена умудрялась видеть через пустые глазницы оленьего черепа?

– Она вся ваша, мальчики. – Есения пропустила нас вперед, придерживая собственный плащ.

– Пойдем, красавчик. – Ильдар по-приятельски хлопнул меня ладонью по плечу. – Покажу тебе, что такое настоящее веселье.

Он выпустил клыки и угрожающе двинулся на Елену.

– Поторопитесь, они уже пришли за мной! – крикнула она и со всей силы ударила смартфон о землю. Послышался приглушенный хруст стекла. Экран разбился, и я рассмеялся в голос от нелепой картины.

– Будь вы чуть помоложе, то знали бы, что разбить экран телефона недостаточно, чтобы уничтожить данные на нем, – я задрал подбородок и сладко улыбнулся, наполненный чувством внутреннего триумфа. – Как только мы разберемся с вами, я подключу его к ноутбуку и достану из него все: последние звонки, личные сообщения, фотографии, диктофонные записи – каждый файл.

Я не блефовал. Для меня действительно не было проблемой выудить нужную информацию из смартфона Елены. Я мог даже поспорить на большую сумму и сделать ставку, что на нем ни пароля, ни какого-либо иного средства защиты.

Ильдар стал обходить Елену по часовой стрелке, а я – против. Ранее сегодня днем я испытывал раздражение, общаясь с ней. Теперь же, после обращения, все мои чувства к другим людям обострились и на месте простой неприязни во мне жила жгучая ненависть.

Я ничего не сделал этой ведьме, и все равно она пыталась меня убить не то во имя идеалов, не то ради денег. Первый вариант было легче принять, ведь он позволял впустить в сердце сочувствие и сострадание, но после обрывков услышанного разговора я убедился, что истина была иной.

– Вам достаточно сказать, кто вас нанял, – попробовал поторговаться Ильдар, курсируя вокруг Елены, как голодная акула в море, – и мы уйдем. Оставим глэмпинг-парк, этот прекрасный дом, целым и невредимым. – В один прыжок он оказался рядом со старухой и демонстративно скользнул языком по маске. – И даже вас саму оставим живой.

– О, не уверен, что согласен на последний пункт. – Я подхватил роль плохого копа в нашем дуэте. – Все же именно Елена заманила меня в свой сад, а затем оглушила. Это, знаешь ли, ранило мои чувства. – С этими словами я сложил руки на груди со стороны, где должно быть сердце, и попытался придать лицу невинное выражение.

Я чувствовал легкость и получал искреннее удовольствие от происходящего. Что могла мне сделать какая-то старая карга? Я был бессмертен и только начал это осознавать. Ни один из множества сценариев в моей глупой голове теперь попросту не имел ни веса, ни смысла. Я был свободен от собственного проклятья и вечно нависающих надо мной опасностей.

Свободен. И это не просто окрыляло, а опьяняло. Мне хотелось прыгнуть с парашютом, покорить вершину Эвереста, попробовать ядовитую рыбу фугу и даже, черт возьми, сесть за руль авто. Все то, что раньше я не мог даже помыслить сделать, прячась за километрами внутренних страхов, теперь предстало передо мной и выстелило к порогу красную ковровую дорожку.

Смерти больше не существовало для такого, каким стал я. Во всяком случае, в привычном понимании, ведь если не становиться взбалмошным идиотом и не жечь чужие дома, то со мной ничего не случится.

Я рассмеялся в голос от собственного открытия, и Елена стала озираться чаще. Надеюсь, мой смех казался ей зловещим, хотя на самом деле я был до беспамятства счастлив.

– А вы знаете, с чем этот мальчишка обратился ко мне? – Елена уцепилась за возможность и продолжила возмущенным тоном: – Он пытался заставить меня выдать ваши фамилии и номера телефонов! Хотел разнюхать про вас побольше.

Мы с Ильдаром переглянулись, и он искренне расхохотался.

– Лиза, он пытался целое расследование