Последний черновик - Лили Мокашь

Я подошла к нему и крепко обняла, даря немного тепла и свою близость.

– Не представляю, как тебе сейчас тяжело, – шепотом начала я, – но поверь, так будет лучше для нас всех.

Марк ничего не ответил. Он лишь обнял меня в ответ и тяжело вздохнул. Я погладила его по спине, понимая, что бессильна утешить его. У нас был другой выбор. В этом я не хотела врать ни себе, ни ему, но этот выбор повлек бы за собой последствия, и справиться с ними было бы куда тяжелее, чем с одним бесчеловечным поступком в настоящем.

– Кажется, я должна вам всем объяснить, что здесь происходит на самом деле.

Глава 22. Марк

После рассказа Лизы в воздухе повисла густая тишина. Моя девушка была наследницей вампирского клана и дочерью его главы, и я пока не знал, как к этому относиться. Раньше я, конечно, думал о Лизе как о девушке из обеспеченной семьи, но сейчас в моей голове рисовалась картинка эдаких бледных мафиози, которые в довесок еще и пили кровь своих врагов.

Еще большим шоком стало то, что, судя по совпадению деталей, а также исходя из временных промежутков получалось, будто именно отец Лизы отправился в дом Ильдара на переговоры и стал именно тем безумным вампиром, который решил сжечь другой клан, а Есения… получалось, что Есения стала той, кто убил Лизиного отца.

Есения выглядела очень растерянной и принялась поспешно извиняться перед Лизой, приговаривая, что если бы она только знала, то поступила бы иначе. Но сделанного не отменить. Лиза не пыталась отмахнуться или же с натянутой улыбкой солгать, будто открывшаяся истина никак ее не ранила. Я замечал, как странно Лиза отреагировала во время рассказа ребят о своем прошлом, но ошибочно решил отложить дальнейшие расспросы на потом. Теперь я понимал, что иногда лучшее решение – это своевременно принятое.

Вместо того чтобы бросаться обвинениями, Лиза сказала, что ей потребуется время. Возможно, однажды она сможет принять горькую правду и перестать злиться, но это не так-то просто сделать, когда ты больше всего мечтал о справедливой вендетте, жил с мыслью о ней и лелеял ее, а в конечном счете оказался у края обрыва и должен прыгнуть.

Есения извинилась после этого еще раз, но Лиза лишь отвела взгляд и кивнула. Я не мог ее осуждать. К моему удивлению, даже Ильдар не отпустил ни одной шутки, как и не начал убеждать Лизу, что Есения поступила правильно, потому что он потерял всех своих родных, весь свой клан, по вине ее отца. Ранее он говорил, что ему была безразлична утрата всего клана, но я этому не верил. Ильдару шла маска крутого парня, которому все по плечу, но помня, как откровенно он говорил со мной наедине о Есении, я подозревал, что в душе он не так-то прост.

Мы продолжали разговор прямо в саду, в свете холодного диска луны и тихого уханья совы. Эта ночь могла бы стать прекрасной, если бы не события, что предшествовали ей.

– Что ж. – Ильдар шлепнул себя ладонями по коленям и поднялся. – Выходит, нам осталось найти эту самую твою помощницу, и дело с концом?

– Не думаю, что придется ее искать. – Лиза устало потянулась. – Она сама нас найдет, как поймет, что мы живы. Я попробую прикинуться, будто ничего не знаю, и выманить ее, как представится возможность. Она от нас никуда не денется.

– Разве ты не хочешь покончить со всем здесь и сейчас? – Ильдар изогнул бровь.

– Лучшая месть подается холодной. – Она поднялась вслед за Ильдаром. – А сейчас самое время тут прибраться.

Глава 23. Лиза

Я сидела вместе с Есенией у глубокой ямы, свесив ноги, и переводила дух – мы только закончили с ней выносить тела из дома и отмывать полы и стены в зале. За это время парни успели хорошо поработать лопатами и вырыть прямо в центре сада яму примерно шесть на семь метров и еще полтора в глубину. Мы надеялись, что такой площади хватит, чтобы сложить все трупы и закопать, сделав общее захоронение.

Могли бы этого и не делать, а поджечь дом. Так было бы проще и быстрее, но поступи я подобным образом, не смогла бы отделаться от мысли, что встала на скользкую дорожку собственного отца.

Если бы Ильдар и Марк были людьми, то ни за что не справились бы так быстро. Как машины, они продолжали рыть, раздевшись по пояс, и я с наслаждением рассматривала Марка. Казалось, обращение довело до совершенства то, что и так уже было прекрасным. Его мышцы налились новой силой. Он весь казался высеченным умелым скульптором, который остро очертил рельеф его тела. В холодном свете луны волосы Марка отливали благородной синевой, а кожа, на которой собиралась каплями ночная влага, словно сверкала россыпью алмазов в тысячи карат.

Только пережив самую яркую боль, начинаешь по-настоящему ценить простые моменты здесь и сейчас. Тяга к мести за отца у меня пропала, стоило мне прикоснуться к жизням Есении и Ильдара. Я увидела, что на одни и те же события могло быть несколько точек зрения. Многое зависело только от ракурса того, кто смотрел на историю. Как могла я винить их, зная, что они просто пытались выжить или спасти другого?

И все же где-то внутри меня преследовал шепот отца. Он повторял, что я бесхребетная, что променяла собственное предназначение на жизнь какого-то жалкого человека. И единственное, что мне хотелось сказать шепоту в ответ, было «пошел к черту».

Ильдар вытер налипшую на лбу грязь тыльной стороной ладони и отбросил в сторону лопату, а потом развернулся и посмотрел на Есению каким-то странным взглядом, в котором читались сомнения. Нахмурившись, Ильдар направился к нам, запустив руку в передний карман джинсов, и что-то оттуда выудил, поспешно пряча в ладони.

– Есения… – обратился он к ней, когда подошел ближе. Взял ее правую руку и принялся медленно поглаживать. Он смотрел в землю и закусывал губу, словно решаясь наконец сказать то, что собирался.

– Я обязан тебе всем, – начал он и заглянул в ее глаза со всеобъемлющей любовью, – своей жизнью, счастьем. Ты – причина, из-за которой я готов продолжать исследовать этот мир и открывать его заново.

У меня округлились глаза. Неужели он всерьез собирался?..

– Сегодня мы чуть не погибли