Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

Время останавливается. Нам приходится с сожалением разорвать поцелуй, лишь когда в коридоре шуршат чьи-то шаги. Но, когда открывается дверь, мы всё ещё смотрим друг на друга. Взгляд Лиса затуманен так же, как мой, потому что слишком сложно вернуться в реальность из той сверкающей миллионами звёзд вселенной, из которой мы вынуждены были вынырнуть только что.

— Отлично, что вы оба здесь! — заявляет Крапивин, и его голос кажется мне ещё более неприятным, чем обычно.

Блин-малин. Он полностью разрушает очарование момента, но я всё ещё ощущаю вкус поцелуя на губах и тепло ладоней Лиса на талии.

Следом за Кириллом в раздевалку врываются остальные ашки, шумные, гомонящие, недовольные. Морщусь, понимая, что если одного Крапивина можно было проигнорировать и послать куда подальше, то с полным комплектом одноклассников этот фокус не пройдёт.

— Радовать тебя, Крапивин, это просто смысл моей жизни, — ворчу я, но смотреть продолжаю на Князева.

Он хмурится. Очевидно, ему происходящее нравится не больше, чем мне.

— Мы достаточно ждали того, что ты разберёшься с Романовой, Лис, — заявляет Кирилл, и я всё-таки вынуждена перевести на него взгляд. Слон ашек настроен воинственно, ещё бы: за его спиной ашки в полном составе. — А то, что между вами происходит, очень плохо похоже на разборки, уж извини.

За то, как Крапивин двусмысленно хмыкает, хочется вмазать ему с ноги, но я трезво оцениваю шансы: одноклассников слишком много и их придётся как минимум выслушать. Лису придётся. Но с некоторых пор я осознала, что с ним на одной стороне. Не на стороне ашек. Только на его.

— К случаю со жвачкой Романова непричастна, — Князев отвечает так спокойно, словно держит ситуацию под контролем. — Виновник мне известен, но сейчас у меня нет времени, а завтра утром мы всё обсудим.

Ответом служит недовольный ропот. Вперёд выступает возмущённо упирающая руки в бока Левакова:

— То есть сейчас ты просто уйдёшь и предлагаешь нам ждать до завтра⁈

— Мы и так ждали слишком долго! — веско добавляет Хмыловский.

— И если спешишь — просто скажи нам, кто виновник, и иди, а мы сами разберёмся! — заявляет Крапивин.

Пытаюсь понять, блефует Лис или нет. Но если ему известно, кто виновник, то почему он мне ничего не рассказал? И даже если Князев раскроет результаты своего расследования, поверят ли ему без доказательств?

Лис качает головой:

— Проблема в том, что разбираться вы не умеете.

В этом он прав. Без Князева ашки — стадо, готовое устроить самосуд по поводу и без. Как и вэшки без Шестакова. Толпа без лидера не умеет ничего.

— Проверим? — Кирилл дерзко задирает нос.

Обычно в таких случаях роль предводителя конфликта берёт на себя Шумилов, но сейчас он стоит в стороне. Потому что он друг Князева, но, несмотря на это, он здесь, в толпе жаждущих правосудия. Как и Цветаева, и Власова, и, как ни странно, Полуянова, которая обычно неслась обвинять меня впереди остальных.

— Не стоит. — Лис еле заметно сдвигается вправо, почти загораживая меня собой. — Будет гораздо лучше, если я сам поговорю с тем, кто это сделал и удостоверюсь в том, что подобное не повторится.

Блин-малин. То, как он полагается на дипломатию, похвально, но вряд ли это поможет. Ашки слишком рьяно хотят обвинить именно меня и, что бы Лис им ни сказал — не услышат.

— Опять выгораживаешь Романову? — хмыкает Сёмин, а Лис на секунду прикрывает веки и коротко выдыхает. — Иди, если так торопишься, а у неё мы спросим сами!

Елисей понимает: уйдёт сейчас — оставит меня на растерзание одноклассникам, а сказочные королевичи так не поступают. Но в том, нужно ли рассказывать правду, он тоже отчего-то сомневается. Мне и само́й уже становится любопытно, кого же он покрывает? Не настолько, чтобы примкнуть к рядам протестующих, но всё же.

— С её головы в моё отсутствие не упадёт ни волоса, — угрожающе произносит Лис и делает в сторону Крапивина полушаг.

Кирилл, одновременно делает полушаг назад, поэтому расстояние между ними не меняется. Тем не менее какими бы ни были угрозы, я отчего-то уверена, что рисковать мной Лис не станет. Как бы сильно он ни горел благополучием ашек, целовал он только что именно меня, поэтому ответ на вопрос о том, в чью сторону качнутся весы его приоритетов, слишком однозначен.

Но Крапивин не унимается:

— Может, и не упадёт. Но ты ослеплён ею и ведёшь себя как дурак. Романовой придётся доказать собственную непричастность, чтобы мы поверили!

— Ага, пойду напишу мемуары о своей невиновности и отправлю тебе по почте, — раздражённо фыркаю я из-за спины Лиса.

Кажется, я уже догадалась о том, кто заклеил замки шкафчиков жвачкой. На самом деле не Князев ослеплён, а все остальные. Это же просто, как написать программу, определяющую сумму двух чисел. И если бы ашки могли видеть дальше собственного носа, они бы давно поняли. Среди них есть только один человек, по-настоящему желающий меня подставить. Особенно после того, как я отказала ей в просьбе-приказе «отстать от Лиса». Интересно, верна ли моя догадка?

— Не придётся, — глянув на смарт-часы и поняв, что безнадёжно опоздал, Елисей капитулирует.

Он резким рывком дёргает замок рюкзака и достаёт оттуда тот самый конверт, о содержимом которого я безуспешно гадала пол дня и вручает его Крапивину. Ждёт, скрестив руки на груди. Сама я смотрю не на него и даже не на воинственного слона-Кирилла.

Мой взгляд приклеен к Полуяновой. И я не нуждаюсь в тех чёрно-белых скринах с камер наблюдения, которые сейчас смотрят ашки, чтобы понять, что в своих догадках я оказалась права. Слишком подавленный у неё вид: опущенные плечи, сжатые кулаки, пылающие румянцем щёки. Слишком красноречиво она кусает губы. Слишком естественно она вздрагивает от Крапивинского:

— Ксюша?

Но я никогда бы не выбрала себе жертву не по способностям. Полуянова тоже боец. И я даже мрачного удовлетворения от её поражения ощутить не успеваю, потому что с первых слов осознаю: тонуть в одиночку Ксенька не намерена:

— Что Ксюша⁈ — вскидывается она и делает шаг вперёд. — Давайте, обвините меня, а эту выскочку сделайте своей королевой! Вы слишком быстро забыли о том, сколько бед она успела вам принести! О том, что, вообще-то, Романова была и осталась вашим врагом! Она, а