Сердце и порох - Э. Б. Голден

Президент окинул взглядом сломанную декорацию, затем меня. И развернулся к Шури. Она замерла.

– Шури Сааинс, – сказал Бреган, – ты арестована.

Акт III

Сцена тридцать четвертая

Фирин

Тогда

Тридцать четыре дня мне потребовалось, чтобы вырваться из спальни.

Тридцать четыре дня прошло с тех пор, как я увидела отца с Эсмаи и он запер меня в комнате. Тридцать четыре дня я слушала, как на улице реформисты сражаются со ставами. Я снова и снова колотила по половой доске, которую умудрилась оторвать и всадить между дверью и косяком. Умоляла: Пожалуйста. Отца не было дома, но кто знал, когда он собирался вернуться.

Хрясь. Поставленный на дверь замок наконец-то отлетел. С оглушительным грохотом я вывалилась в кухню и заморгала, щурясь от тусклого света. За окном пылал закат. Столько дней в кромешной темноте, прерываемой лишь визитами отца с едой и чистым горшком. Голова шла кругом от отрывков мыслей и полубредовых порывов, спутанных в одной сети из перезревшей ярости.

Умыться. Надо умыться.

Доковыляв до отцовского умывальника, я окунула руки в ледяную сточную воду. Сжеванные до мяса ногти жгло, но я упрямо соскребла с себя засохший пот и слезы. Утерев грязные холодные капли с подбородка рукавом свитера, заставила себя сделать глубокий вздох.

Нужно было убедиться, что Бреган еще был жив.

Целый месяц моими единственными соседями были крики и звуки выстрелов. Каждую ночь меня в кошмарах преследовал вид его тела, болтающегося на мосту над каналом. Но реформисты продолжали бунтовать, от рассвета до заката, а значит, они еще держались. Их не победили. Надежда не была потеряна.

Он жив, повторяла я себе, как мантру. Просто обязан быть жив.

Но я понятия не имела, что отец мог сделать с Эсмаи.

Отвернувшись от последствий своего побега, я кинулась вниз по общей лестнице. Ноги подкашивались от долгого бездействия. Если Бреган где и был, то на руинах завода с театром. Там реформисты всегда собирались во время забастовок.

Выбегая со Дна, я наглоталась дыма и болезненно прокашлялась. Рассвет подсвечивал мутные облака, раскрашивая все в оттенки оранжевого, но на улицах никого не было. Ни бунтарей, ни ставов, ни обычных горожан.

К тому моменту, как я добралась до тихого, пустого спичечного завода, узел в животе уже натянулся с такой силой, что меня едва не стошнило. Шагнув в темную пасть развалин, я изо всех сил прислушалась, пытаясь различить что-то кроме собственного свистящего дыхания. Смех донесся издалека по коридору, ударил меня, словно волной, такой прекрасной, что пришлось опереться о стену, смаргивая слезы.

Труппа была в порядке.

А значит, и Бреган мог быть в порядке.

Следуя за голосами, я дошла до дверей, за которыми мелькали яркие огни и тени. Гримерка. Я остановилась. Все эти тридцать четыре дня только и думала о том, как добраться до Брегана, но не о том, что делать, когда наконец-то его найду. Что я собиралась ему сказать?

За моей спиной шаркнули чьи-то ботинки, и я подскочила.

– Аза Вота? Вы в порядке? – сверху вниз на меня смотрел Тэз.

В горле встал комок. Столько месяцев спустя он все еще помнил мое имя.

– Брегана ищете? Я позову, подождите тут.

Я немного осела, привалившись к стене. Несмотря на жуткую усталость, вены словно покалывало иголками. Рано или поздно отец вернется домой. Найдет ли он меня здесь?

– Фирин? – Шепот Брегана разодрал в клочья мое и без того распадающееся на нитки сердце. Стоя в свете гримерной, в наполовину застегнутом костюме, лохматый, он был моим домом.

Колени подкосились. Он внезапно оказался совсем рядом, целуя мой лоб, мои глаза, утирая слезы с моих щек.

– Фирин. – Его голос сломался. – Где ты была? Ты не пришла на спектакль, я не смог тебя найти. Ходил к тебе домой, но тебя там не было. Даже проверял хлопковую фабрику, не нашел твоего отца. Что случилось? – В тусклом коридоре он казался худым, с заостренными чертами.

– Твоя ма в порядке? – спросила я. – А па?

Его подбородок задрожал.

– В порядке. Но столько народу погибло. Таиру… убили.

Я вцепилась в рукава его рубашки.

– Ч-что?

– Накрыли ее на рыбацкой пристани, вместе с десятком других женщин с мыльного завода.

Милая, добрая Таира. Я представила ее с нами на крыше, сияющую на солнце, терпеливо показывающую нам танцевальные па, любяще держащую на руках дочь. И она была мертва. Это слово отскакивало от стенок черепа, словно мячик. Я много смертей видела в Луисонне, но никогда не знала мертвых лично. Раньше мне всегда было плевать. Сердце сжалось.

– А Финнин как?

– В порядке. С отцом. – Он утер лицо. – Но это кошмар какой-то. С тех пор как ставы сожгли тот жилой дом, все только и хотят что крови, но никак не могут договориться, насколько много.

– Жилой дом? – пробормотала я.

– Квартиры при шляпной фабрике. – Увидев мой взгляд, он моргнул. – Фирин, ты где была?

– По местам! – прогремел по коридору глубокий голос Мезуи. – Двухминутная готовность. Бреган? Где Бреган?

– Вы все еще играете? – спросила я. То, что спектакли продолжались, казалось чем-то невероятным.

– Сегодня последний, – сказал он, прижимаясь лбом к моему. – Финальный акт остался. Но я могу и…

– Нет, иди, – сказала я.

Его пальцы впились в мои бока, словно готовые вытащить меня на сцену вместе с ним. Отчасти мне даже хотелось ему это позволить. Но если бы он испортил постановку из-за меня, то плакал бы мой шанс напроситься к Мезуе в труппу.

– Ты нужен им, – заставила я себя сказать. – Буду на балконе. Потом найдемся. – Оторвала его пальцы от своей талии. Пообещала: – Никуда не уйду.

На балконе было так тесно, что я едва смогла протолкнуться к ограде и просунуть ноги между прутьями. Свет погас. Зрители затихли. Но когда прожектор снова вспыхнул, то осветил совсем не спектакль.

В центре сцены стояла Мезуя в современном облегающем платье.

– Добрый вечер, – сказала она. – Поверьте, мы горим желанием продолжить «Месть Скарнти», но перед этим я имею честь представить вам барона Ихана Хулея. Поприветствуем на сцене.

Моя ладонь сама собой взлетела ко рту, когда изящный барон с глазами цвета океана отсалютовал цилиндром залу. Неужели реформисты наконец-то договорились с ним о сотрудничестве? Кожу начало покалывать. Если они решат по-настоящему попытаться свергнуть ставов, будет ли