Выспавшаяся красавица и несносный дракон - Лина Леманн

— Я, короче, ухожу. Надо придумать другой способ, чтобы эту несчастную магию разбудить или жить тебе со мной до конца моих дней, — отмахиваюсь от него и разворачиваюсь к дому. Пока вещала о важности сильного мужчины в государстве, сама в это поверила. А ведь правда, кто защитит наследника трона, если не Доминик? Вдруг мой отец что-то задумал? Если ставить дракона и меня на один уровень, кто в этом мире нужнее? Ответ очевиден.

— Все сказала? — спрашивает мужчина, когда я уже взбежала по ступенькам.

Не оборачиваюсь. Слезы щиплют в глазах, так мне себя жалко становится. Ни в своем, ни в чужом мире я никто.

Доминик подходит неслышно. Просто разворачивает меня к себе за плечи. Увидев слезы, вытирает их грубыми пальцами.

А потом обнимает, заставляя уткнуться носом в его грудь, кожей ощутить хлопок черной рубашки.

— Почему плачешь? — Доминик гладит меня по волосам и спине.

— Не хочу быть ничтожеством, которое только и делает, что жертвует себя во имя кого-то великого. Как будто жизнь женщины только и предназначена для того, чтобы родить ребенка и помочь ему стать кем-то особенным. А ее мечты в топку, — шмыгаю носом.

— Тебе не нужно этого делать. Моей силы хватит на двоих, это я тебе гарантирую. Потому что я хочу тебе кое в чем признаться. — Он говорит тихо, и мне приходится перестать шмыгать носом, чтобы что-то расслышать. — Я тоже не из этого мира. Родители Дамьена нашли меня, младенца, в этом лесу.

— То есть ты как я? — слезы высыхают. Информация запредельная какая-то. Я вздергиваю голову, чтобы посмотреть в карие глаза Доминика, но он смотрит куда-то в глубину леса.

— И как вурдалаки. Может быть, я и есть вурдалак, просто другого вида. Кто сказал, что они должны выглядеть только как полудохлые волки?

— Тогда в этой жизни я ничегошеньки не понимаю, — прихожу к выводу я.

— Поэтому идем тренироваться. Может быть, вместе мы что-нибудь поймем, — мне дарят улыбку и легкий поцелуй в лоб, из-за которого я потеряла всю концентрацию.

Так положено начало нашим урокам. Дни затянулись дружной однообразной, но приятной вереницей. Каждый день, утром и вечером, на улице мы занимались слиянием магии, а по ночам, когда все засыпали, долго разговаривали с Домиником обо всем на свете. Ему было интересно узнать про мой мир, а мне про то, как он жил раньше. Мы даже смогли поговорить о настоящей Мэл. С легкой тоской я слушала о ней и тайно грустила о сломанной любви.

Часто засыпала в слезах, потому что с каждым днем понимала, что привязываюсь к Доминику все больше и жажда полностью завладеть его мыслями меня заглатывала, как пучина. Я тонула в любви, но никто не протягивал мне руку.

Глава 27. Прогулка в чаще

Глава 27. Прогулка в чаще

Прошел где-то месяц с начала наших занятий. Из всего своего нового семейства я скучаю только по сестренке. Доминик разрешил нам обмениваться письмами через Маттео, поэтому я с удовольствием писала о том, что меня окружает, рассказывала про воронов и волков, о подросших и наглых василисках и Гюрзе-мамочке. Кстати, Шарль так и не прознал про наш клад, хотя змейки быстро растут и даже сейчас они похожи по толщине на юные березки. Вот-вот наша тайна вскроется, потому что сидеть в конюшне василискам вовсе не хотелось. Лично я жду момента, когда эти подростки разбредутся по лесу, а то наглости им не занимать.

Один, например, получивший имя Робин, на днях меня цапнул, когда я хотела его спрятать от Шарля. Второй, Мартин, постоянно пытается съесть травы Доминика, а они же ядовитые некоторые. Никаких аргументы он слышать не хотел.

Да, нам повезло вывести исключительно мальчиков. Как сказала Гюрза, это потому что в конюшне холодно и она уже в которых раз застудила спину.

Может, василиском надобно называть как-то посолиднее, но древний не представился в свое время, а другие мне, к счастью, не встречались и имен своих не называли. Поэтому, как говорится, на что фантазии хватило.

Все чаще я стала ощущать приступы озноба и потемневшего неба, несмотря на яркое пекущее солнце. В книгах никакого объяснения нет, а мы отчаялись додумывать причины. Возможно, пора сделать отчаянный шаг, на который я до сих пор не решалась.

— Хочу прогуляться в лесу, — заявляю на общем завтраке как-то по утру.

Все смотрят на меня, как на недалекую.

— Может, не сегодня? Я не смогу, ты же знаешь, что Дамьен ждет меня во дворце. Я так рад, что он согласился потом приехать со мной. Знаешь, он ведь никогда не был здесь. — Доминик с задумчивым видом кладет свою ладонь поверх моей, согревая. Я заметила, что с нашим сближением он все чаще меня трогает, а самое обидное, что неосознанно. Потому что когда до него доходит, он отдергивает руку и прячет ее в карман. Словно драконьи конечности живут отдельно от мозга и никак с ним не согласуются.

— Я знаю, просто чувствую, что сегодня я должна сделать это, — твердо произношу. На сердце с ночи неспокойно, надоело держать себя в рамках. — Я возьму Айруса, с ним мне ничего не страшно.

— А вот мне с тобой очень даже, — не преминул испортить момент черная скотинушка, которая от меня больше тайный кусок мяса ни за какие милые глазки не получит.

— Тем более днем, — пообещав мысленно ему всевозможные кары, продолжаю я. — Что может случиться днем?

— Да охотники не дремлют, хотя в последнее время они затихарились, — комментирует Шарль, накладывая нам еду.

— Сегодня приедет Маттео, подожди его, — предлагает Доминик, переводит взгляд на наши сцепленные руки. У меня сжимается сердце от того, что вот сейчас он отдернет ладонь, и мне привычно ком в горле не даст вздохнуть. Но нет. Рука остается на месте.

— Я могу пойти ему навстречу, — приободряюсь я.

— Ладно. С тобой отправятся голуби. Сэр Иккинг точно не даст тебя в обиду. Если что, кто-то из голубей сообщит мне, я прилечу мигом. И плевать, если