Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

Внезапно из темноты забора, прямо из густой тени, раздался голос. Это был голос Савельева, но в нем слышались те самые металлические, лязгающие нотки, от которых у нормальных людей стынет кровь.

— О, сколько защитников… — проскрипело из пустоты. — Сияющий зверь и странник в синем… Мария, ты думаешь, что твои ягоды спасут тебя? Скоро вам всем понадобится одна большая общая могила. Холодная. Вечная. И никакая отчетность не поможет тебе договориться со Смертью.

Иван вскочил, оглашая деревню яростным ревом. Настя в окне вскрикнула.

А я… я просто поднял взгляд на темную пустоту за калиткой.

— Слышь, ты, — Мария Викторовна шагнула к забору, сжимая в руке ледяную печать. — Ты мне тут спам не рассылай! Ты пришел на свидание, где тебя никто не ждал. У меня график плотный, и в нем нет пункта «самоликвидация». Пошел вон с моей территории!

Я посмотрел на её гордый профиль и понял: Лихо совершило роковую ошибку. Оно решило запугать женщину, которая умудрилась приватизировать самого бога Зимы.

— Вы слышали даму, — сказал я, и под моими ногами земля начала покрываться прозрачным, как алмаз, льдом. — Уходите, пока я не вспомнил, что такое настоящий гнев.

Тень за забором метнулась прочь, оставив после себя лишь запах гнилой полыни.

Мария выдохнула, поворачиваясь ко мне.

— Ну что, Велимир… Добро пожаловать в команду. Кажется, эта ночь будет длинной.

— Я люблю длинные ночи, Мария, — ответил я, глядя в её глаза. — Особенно когда есть с кем обсудить… бизнес-план.

Я знал, что впереди нас ждут Бояре, интриги и решающая битва. Но сейчас, сидя у огня рядом с этой невыносимой, прекрасной женщиной, я впервые за вечность чувствовал себя не богом, а Человеком. И это было лучшее превращение в моей жизни.

Глава 37

Маманя и «План Б»: Жених из столицы

Попытка несанкционированного доступа к моей голове была пресечена на корню. Я проснулась от того, что Маманя, пыхтя как паровоз на подъеме, пыталась водрузить мне на макушку кокошник такой высоты и веса, что он вполне мог служить антенной для связи с глубоким космосом.

— Маманя, — я перехватила её пухлые запястья, не открывая глаз. — Если вы сейчас же не уберете эту архитектурную форму, я введу мораторий на использование сахара в этом доме. На неопределенный срок.

— Марфушенька, деточка, ну надо! — Маманя испуганно икнула, но кокошник не выпустила. — Боярин-то Свиньин вчера уехал злой, как стадо леших! Нам заступник нужен, стена каменная, кошель бездонный! А тут как раз Кузьма Потапыч из столицы обозом идет. Человек почтенный, солидный, в бороде седина — в кармане мошна! Я ему весточку еще неделю назад отправила, мол, заждалась Прынцесса.

Я села на лавке, чувствуя, как шея протестует против одного только вида этого сооружения из картона и дешевого бисера.

— Маманя, вы предлагаете мне провести недружественное слияние с сомнительным холдингом? Это не замужество, это ликвидация предприятия по цене металлолома. Какой еще Потапыч? У меня производственный график расписан до мая!

— Ой, да какая работа, когда такой купец! — Маманя суетилась, разбрызгивая вокруг себя запах розовой воды и паники. — Он в столице при самом Дворце огурцы поставляет! У него связи! Он тебя от Свиньина одной подписью закроет! Оденься, ягодка, припудрись… Настенька! Где угли для бровей⁈

— Угли пошли на отопительный сезон, — отрезала я, вставая. — Настя, отставить макияж. У нас сегодня плановая встреча с персоналом.

Я вышла на крыльцо, решительно игнорируя причитания матери про «старую деву в двадцать лет». Утро выдалось странным. Магическая оттепель Велемира, столкнувшись с его же ревнивым гневом, превратила наш двор в поле для экстремального выживания. Кое-где из-под грязного снега уже лезли наглые подснежники, а в теплице под стеклом бушевало лето, от которого по воздуху шел густой пар.

У забора, задумчиво ковыряя щепку в столбе, стоял мой «консультант по безопасности». Велемир — или Велимир, как он теперь представлялся официально — выглядел в лучах февральского солнца неприлично хорошо. Каштановые волосы с серебряным отливом, стальной взгляд и этот кафтан… Я поймала себя на том, что оцениваю его «племенные качества» слишком долго для профессионального руководителя.

— Доброе утро, Глава департамента, — я подошла к нему. — Как обстановка на вверенной территории?

Он медленно повернул голову. По его руке пробежала едва заметная изморозь.

— Иван в сарае проводит воспитательную работу с курами. Свиньи спят. Но… — он прищурился, глядя на тракт. — Воздух пахнет дешевым табаком и очень дорогой глупостью. К нам кто-то едет.

— О, это наш «План Б» от матушки, — я хмыкнула, поправляя платок. — Потенциальный инвестор в мою личную жизнь. Кузьма Потапыч. Столичный мажор пенсионного возраста.

Велемир замер. Планка, которую он держал в руках, с сухим «хрусть» превратилась в горсть ледяной щепы.

— Инвестор? — переспросил он, и в его голосе прорезались те самые арктические нотки, от которых у нормальных людей иней на зубах выступает. — Надеюсь, он застраховал свою жизнь на случай внезапного падения температуры до абсолютного нуля? В этом районе, знаете ли, участились климатические аномалии.

— Иван, на выход! — крикнула я в сторону сарая.

Белый медведь нехотя вывалился на свет божий, почесывая загривок. Увидев Велемира в состоянии «легкой ледяной ярости», Иван на всякий случай отошел к теплице и сделал вид, что очень занят разглядыванием усов клубники.

И тут у ворот зазвенело. Не боярский пафос, а суетливый, дребезжащий звон колокольчика. К дому подкатила телега, нагруженная сундуками и мешками. На козлах восседал сам Кузьма Потапыч.

Если бы чернослив решил нарядиться в парчу и надеть золотую цепь толщиной в палец, он выглядел бы именно так. Маленький, сморщенный, с глазками, которые метались по нашему двору, как тараканы при включенном свете.

— Тпру-у-у, задохлик! — крикнул он лошади и, кряхтя, спрыгнул в грязь.

Маманя вылетела на крыльцо, едва не сбив меня.

— Кузьма Потапыч! Голубь наш! Заждались!

Купец огляделся, вытирая нос шелковым платком. Заметил меня, прищурился. Его взгляд прошелся по моему лицу, задержался на «консультанте» и уперся в белого медведя.

— Это что за зоопарк? — проскрипел жених. — Агафья, ты чего мне писала? «Дочка — краса, в тереме лето»? А у тебя тут зверьё дикое и какой-то… — он ткнул пальцем в сторону Велемира, — пришлый молодец без регистрации.

— Это технический персонал, Кузьма Потапыч! — засуетилась Маманя. — А Марфушенька — вот она! Чистая, как слеза, и ягоды у неё…

Я шагнула вперед, скрестив руки на груди.

— Кузьма Потапыч, полагаю? Анализ вашего внешнего вида и состояния транспортного средства показывает износ основных фондов на восемьдесят процентов. Рентабельность вашего предложения вызывает у меня глубокие сомнения.

Потапыч опешил.

— Чего? Ты