Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

чего несешь, девка? Ты знаешь, кто я⁈ Я при самом Дворце вхож! У меня в столице лавка на три окна! Я тебе подарок привез, какого в вашей глуши сто лет не видели! Золото земли нашей!

Он заковылял к телеге и торжественно выкатил оттуда мешок. Развязал горловину.

— Глядите! Зерно! Отборное! Золотое! В столице за него пять гривен мера дают! Привез тебе на развод, Марфутка, чтоб знала, за кем замужем будешь!

Я подошла ближе и заглянула в мешок. В нос ударил такой резкий запах прели и гнили, что у меня перехватило дыхание. Зерно было черным, покрытым склизкой плесенью и кишащим какими-то жирными насекомыми.

— Это и есть ваш «золотой стандарт»? — я подняла бровь, глядя на купца. — Это зерно не то что на развод, его на удобрения страшно пускать — почва совершит коллективное самоубийство. Это же чистый брак, Потапыч. Вы пытаетесь всучить мне неликвид под видом премиального подарка?

— Да как ты смеешь! — взвизгнул купец, его лицо стало цвета несвежего баклажана. — Оно высшего сорта! В столице дьяки его с руками отрывают! Просто вы, деревенские, в тонкостях не смыслите!

Велемир, стоявший всё это время за моей спиной, вдруг сделал шаг вперед. Воздух в радиусе трех метров мгновенно стал таким сухим, что у Потапыча затрещал воротник.

— Мария Викторовна, — тихо сказал мой «консультант», и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от вибрации его голоса. — Позволь отделу контроля качества провести оперативную проверку поступившего ресурса. Кажется, тут требуется немедленная глубокая заморозка… для дезинфекции.

Велемир даже не шевельнул рукой. Он просто посмотрел на мешок.

В ту же секунду из мешка вырвался столб холодного пара. Кузьма Потапыч отпрыгнул назад, запутавшись в полах шубы и рухнув прямо в лужу. Зерно внутри мешка замерзло с таким грохотом, будто там взорвалась петарда. Но магия Велемира не просто заморозила гниль — она её… структурировала.

Через секунду мешок лопнул, и на снег вывалились ледяные изваяния. Это были не зерна. Это были филигранно выточенные из ярко-синего льда… навозные кучи. Аккуратные такие пирамидки, которые под лучами солнца блестели как бриллианты, но формой не оставляли никаких сомнений в своем происхождении.

— Батюшки! — взвизгнула Маманя. — Серебро! Синее серебро!

— Нет, маманя, — я едва сдерживала смех, глядя на ошарашенного купца. — Это скульптурная композиция под названием «Суть вашего делового предложения». Аполлон Крючкотвор оценил бы метафору.

Потапыч подполз к своим «сокровищам», протянул дрожащую руку и… тут же отдернул её. Лед начал пахнуть. Причем пахнуть так интенсивно, что куры в курятнике за забором замолчали, а наша лошадь попыталась перелезть через плетень.

— Это… это чернокнижие! — заорал купец, вскакивая и пытаясь оттереть грязь с кафтана. — Вы тут все ведьмаки! Я на вас воеводе донесу! Я вас всех…

Иван-медведь, который до этого момента деликатно хранил нейтралитет, решил, что пора заработать бонусную порцию блинов. Он встал на задние лапы, поправил ленточку и выдал такой «Хр-р-р-а-а-а», что у Потапыча слетел парик, обнажив лысину, блестящую как ледяной каток.

— Ваня, охрана, — скомандовала я. — Проводи гостя до границы уезда. Ускоренным темпом.

Иван-медведь с неожиданной для такой туши прытью бросился к телеге. Кузьма Потапыч, забыв про сундуки и свое «столичное величие», рыбкой нырнул в сено на телеге.

— Пошел! Пошел, родимый! — орал он, охаживая лошадь вожжами.

Телега унеслась в сторону тракта, теряя по дороге сундуки с «приданым». Иван бежал следом, периодически подталкивая телегу носом для придания ей реактивного ускорения.

Маманя рухнула на ступеньки и зарыдала.

— Ой, упустили… Ой, богач уехал… Как жить теперь, без покровителя…

— Жить будем на широкую ногу, маманя, — я подошла к ней и вложила в руку бересту. — Перестаньте искать заступников среди гнилых овощей. У нас свой актив есть.

Велемир подошел ко мне. Он медленно протянул руку и снял с моей головы кокошник, который всё это время висел на одном ухе.

— Тебе не идет этот декор, Мария, — сказал он, и его глаза на мгновение стали ярко-голубыми, настоящими. — Он мешает обзору… на твои настоящие мысли.

— А мои мысли, партнер, сейчас заняты расширением рынка, думаешь, я тебя не узнала, Велемир? — я постаралась не покраснеть. — Настя!

Сестра вышла из-за угла теплицы, сияя от восторга.

— Сестрица, мужики с площади спрашивают: где ягоду брать? Говорят, на рынке Савельев их пугает, а сюда идти боятся — медведь, мол, не по-христиански сияет.

Я посмотрела на пустой огород, на руины старой жизни и на сияющую теплицу. В голове мгновенно сложился пазл.

— Настя, мы не будем подстраиваться под их страхи. Мы создадим новую реальность. Мы построим Торговый Центр. Прямо на въезде в деревню, на нейтральной территории.

— Торговый… что? — Велемир приподнял бровь. — Опять новое заклинание? Какого демона ты собираешься призвать на этот раз?

— Демона потребления, Велемир, — я хищно улыбнулась. — Это будет каменное здание. С витринами из твоего Вечного Льда, с магическим кондиционированием и службой безопасности в белых шубах. Мы назовем его «Снежная Клубника Плаза». И это будет первый объект нашего регионального девелопмента.

Я взяла уголь из жаровни и подошла к стене сарая.

— Смотри сюда, фитолампа. Вот здесь — входная группа. Здесь — фуд-корт с наливками. А здесь — отдел по работе с VIP-клиентами типа Боярина.

Велемир подошел сзади, его дыхание коснулось моего затылка.

— Ты собираешься перестроить эту деревню так же, как перестроила мой сад?

— Я собираюсь перестроить этот мир, Велемир. У меня квартальный план горит. Готовь камни и магию, завтра начинаем закладку фундамента.

Я чертила по дереву, а Велемир смотрел на мои руки, и я знала: он уже не просто «инвестор». Он — соучастник. И в этом бизнесе на двоих у нас не было конкурентов. По крайней мере, до тех пор, пока Лихо не придумает, как взломать наш Торговый Центр.

Но это будут проблемы завтрашнего дня. А сегодня в воздухе пахло талой водой, земляникой и великими свершениями. Сказка заканчивалась. Начиналась Империя.

Глава 38

(от лица Настеньки)

Открытие ТЦ «Снежная Клубника»

Если бы мне кто-то сказал еще месяц назад, что я, Настя, сирота при живом отце и вечная «подай-принеси» при мачехе, буду стоять на крыльце каменных палат, одетый в сарафан с вышитой на груди алой ягодой, и командовать мужиками, я бы решила, что этот человек объелся белены. Но жизнь, как говорит моя сестрица Мария Викторовна, — это не сказка, а «проект с открытым финалом». И сегодня у нас был день самой главной презентации.

Утро выдалось таким звонким, что казалось, воздух можно разбить щелчком пальца. Но здесь, на въезде в деревню,