Сюрприз в сугробе. Замуж за Морозко - Ника Мур

где еще неделю назад был пустырь с кривыми березами, царила своя, особенная погода. Снег вокруг нового здания не лежал сугробами, а аккуратно подтаял, обнажив черную землю, из которой — чудо чудное! — проклевывалась первая травка. Это «консультант» Велимир (хотя я-то знаю, кто он, от его взгляда у меня до сих пор мурашки под сарафаном бегают) настроил какой-то, как говорит сестрица, «локальный микроклимат».

Передо мной возвышалось ОНО. Торговый Центр.

Мария запретила называть это лавкой или амбаром. «Это Храм Ягодного Потребления, Настя! — учила она меня вчера, пока мы отпаривали ленточки. — Клиент должен чувствовать трепет еще на подходе».

И трепет был. Здание сложили из белого камня, который шишиги и лешие (под покровом ночи, чтоб народ не пугать) притащили из каменоломен. Окна были не слюдяные, мутные, а из того самого прозрачного льда, что не тает. Сквозь них было видно, как внутри сияет магический свет, отражаясь от банок с вареньем и корзин со свежей ягодой.

— Настенька, поправь бейдж, — раздался над ухом голос сестры. — Ты «Управляющая», а не бесприданница на выданье. Грудь вперед, улыбку — на «тридцать два», взгляд — уверенный, как у кредитора.

Я одернула передник. На груди у меня болталась берестяная табличка с надписью «Анастасия. Исполнительный Директор». Я не совсем понимала, кого и за что мне надо казнить (слово «исполнительный» пугало), но Мария сказала, что это значит — главная по порядку.

— Готова, сестрица, — выдохнула я. — Только боязно. Вся деревня собралась. Вон, гляди, даже дед Пахом приполз, а он с печи три года не слезал.

На площади перед ТЦ действительно яблоку негде было упасть. Народ гудел, переминался с ноги на ногу, косился на вывеску. Вывеска была отдельной гордостью Марии: огромные буквы «СНЕЖНАЯ КЛУБНИКА», выложенные из светящегося мха, который мы выменяли у леших.

— Иван! — скомандовала Мария. — Займи пост номер один. Режим «Фейс-контроль».

Из дверей вышел Ваня. Наш медведь.

За последние дни он стал еще белее и, кажется, шире в плечах. На шее у него красовалась широкая красная лента, завязанная пышным бантом — Мария назвала это «корпоративным галстуком». Иван встал на задние лапы у входа, скрестил передние на груди и окинул толпу таким взглядом, что первые ряды синхронно икнули и сделали шаг назад.

— Так, граждане потребители! — Мария вышла вперед, встав на специально сколоченную трибуну. Голос её, усиленный магией (или просто командирской привычкой), перекрыл гул толпы. — Приветствую вас на открытии первого в регионе Торгово-Развлекательного Комплекса! Мы не просто продаем еду. Мы продаем образ жизни! Социальная ответственность, витаминизация населения и рабочие места — вот наши приоритеты!

Мужики зачесали затылки. Бабы зашептались. Слова «витаминизация» они не знали, но звучало это богато, почти как «коронация».

— А теперь, — Мария достала из кармана ножницы, — торжественный момент! Иван, ленту!

Медведь осторожно, стараясь не порвать когтями, натянул красную ленточку перед входом. Мария перерезала её под дружное «Ах!» толпы.

— Добро пожаловать в лето! — провозгласила она. — И помните: вход с топорами, вилами и плохим настроением запрещен! Наш сотрудник службы безопасности, — она кивнула на Ваню, — проинструктирован на предмет откусывания лишнего у нарушителей.

Толпа, сначала робко, а потом всё смелее, хлынула к дверям.

Я увидела, как Кузьма-плотник попытался просочиться внутрь, пряча за спиной топор за поясом. Иван-медведь деликатно, двумя когтями, выудил топор, повесил его на сучок ближайшей березы и выдал Кузьме деревянный жетончик. «Гардероб», — пояснила Мария. Кузьма, бледный и счастливый, что остался с рукой, юркнул внутрь.

Я побежала на свое рабочее место — за «кассовую зону».

Внутри ТЦ было… волшебно. Правда. Тепло, влажно, пахло так сладко, что кружилась голова. Прилавки были сделаны из цельных глыб льда, подсвеченных изнутри золотистыми огоньками. На них, как драгоценности в царской сокровищнице, лежали ягоды. Крупные, алые, глянцевые. Рядом стояли пучки сочного зеленого лука, горшочки с рассадой (для тех, кто купил франшизу) и баночки с джемом, которые мы с матушкой варили всю ночь.

— Подходи, не скупись! — голосила Маманя из «Дегустационной зоны». Она стояла за отдельным столом, наряженная в новый, немыслимо яркий сарафан. — Наливочка клубничная! Эликсир для привлечения богатых зятьев! Выпил стопку — и женихи сами в окна лезут!

Бабы, услышав про женихов, тут же образовали очередь.

Ко мне подошла тетка Дарья, местная сплетница. Глаза у неё бегали, но рука уже тянулась к корзинке с отборной ягодой.

— Слышь, Настасья… А почем опиум для народа? — она повторила фразу, которую, видимо, услышала от Марии, не понимая смысла. — Дорого, поди? Может, скинешь по-соседски? Я тебе яичек десяток принесу…

Я выпрямилась. Мария учила меня: «В бизнесе нет друзей, есть партнеры и клиенты».

— Цена фиксированная, Дарья Петровна. Три гривны за лукошко. Яйца мы не принимаем, у нас монетизация активов. Дисконт только для держателей карт лояльности!

— Чего держателей? — Дарья вытаращила глаза.

— Жетонов берестяных, — пояснила я, протягивая руку к блюду для денег. — Их выдает генеральный директор за особые заслуги. У вас нет? Тогда полная стоимость.

Дарья покряхтела, но полезла в узелок за монетами. Ягода манила так, что устоять было невозможно.

Через час я уже едва успевала смахивать пот со лба. Монеты сыпались в блюдо звонким дождем. Люди шли и шли. Кто-то покупал, кто-то просто стоял, разинув рот, и грелся. Я видела, как меняются их лица. Сначала — недоверие, поиск подвоха. Потом — удивление. И наконец — детская, чистая радость от вкуса лета посреди зимы.

Мария летала по залу, разруливая потоки.

— Граждане, не толпимся у витрины с рассадой! Консультации по агротехнике — по вторникам! Мужчина, не трогайте лед языком, это элемент декора, а не леденец!

Я на секунду отвлеклась и посмотрела в сторону служебного входа. Там, прислонившись к косяку, стоял Велимир. Наш «консультант». Он не вмешивался, просто наблюдал. Но когда Мария проходила мимо, он протянул руку и поправил ей сбившийся платок. Едва заметное движение, но в нем было столько… собственнической нежности, что я покраснела.

«Надо же, — подумала я, отсчитывая сдачу деду Пахому. — Саму Зиму приручила. Растопила ледяное сердце. А я всё боюсь Ване сказать, что он мне даже медведем нравится…»

— Настя, прием! — голос Марии вывел меня из задумчивости. — У нас затор в зоне выдачи товара! Ускоряемся!

День катился к вечеру. Солнце, заглядывавшее в ледяные окна, окрашивало ягоды в рубиновый цвет. Казалось, всё идет идеально. Выручка уже не помещалась в блюдо, Маманя охрипла, рекламируя наливку, Иван-медведь на входе лениво принимал подношения в виде пирожков (нарушая диету, но кто ж ему запретит?).

И тут я увидела его.

Двери разъехались (невидимые шишиги сработали четко), и в зал вошел