Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

его людей, был и впрямь звериным. Никогда прежде не видела я на человеческом лице столько неприкрытой ненависти. И последними, на кого посмотрел изгнанник, были мы с Ронгвальдом. Несколько секунд Даген смотрел на нас так, словно в мыслях казнил жесточайшей из казней. Затем отвернулся, стронулся с места и под насмешки и улюлюканье толпы пустился прочь. Сначала у него ещё хватало выдержки идти, но с каждым пройденным метром он всё убыстрял шаги, пока наконец не пустился бежать, пригибаясь, будто ждал камней или копий в спину. — Идите и вы, — между тем обратился конунг к оставшимся заговорщикам. — Не так много времени вам отпущено, чтобы укрыться от мести ярла Ронгвальда. Усмешки, которые те почти не пытались спрятать, даже глупцу объяснили бы, насколько новоиспечённым изгнанникам плевать на эту угрозу. И с холма они тоже уходили быстрым, но не суетливым шагом — как отступающие воины, а не спасающие жизни беглецы. Потому и вслед им, в отличие от Дагена, кричали меньше и не с таким презрением. «Одно и то же во все времена, — думала я, глядя на Эйрика, спокойно восседавшего по левую руку от конунга. — Если ты богат и у тебя есть связи, отдуваться за твои промахи будут шестёрки. А справедливость бывает только в сказках… то есть в этом случае в сагах». — Суд окончен, — между тем заговорил конунг, — однако не все достойные тинга дела ещё решены… — Именно так! — вдруг громко заявила Тордис и без тени страха или сомнения вышла на пустое пространство перед собравшимися. — Я, Тордис, дочь Харальда, старшая жена ярла Ронгвальда, перед всеми свободными людьми Вестфольда требую справедливости!

Глава 70

— О какой справедливости ты просишь? — хладнокровно вопросил Харальд. И хотя у меня даже представлений не было, каков мог быть ответ, хорошего в нём я ждала даже меньше, чем ничего. — Мой муж, ярл Ронгвальд, обманут и околдован. — Тордис говорила с такой уверенностью, словно лично присутствовала на чёрно-колдовском ритуале по наведению морока. — Женившись на одной, он получил в жёны другую и не спорит со столь наглым обманом. Но я, его старшая жена и дочь конунга не согласна стоять вровень с бывшей рабыней! О которой к тому же неизвестно, не была ли она в сговоре с мерзавцами, покусившимися на жизнь моего мужа. Потому я требую, чтобы лейсинг Сиара, вероломно занявшая место обещанной невесты, была лишена статуса супруги ярла Ронгвальда! А за свою подлость пусть она будет изгнана из людских земель подобно предателю Дагену Сигурдсону! Толпа зашумела, но в этом шуме не было однозначности, как в случае заговорщиков. Множество взглядов устремились на меня и Ронгвальда, заставляя жалеть, что моё лицо не скрывает пресловутое покрывало. И даже Ивар, впавший в подобие прострации после объявления приговора Дагену, вышел из этого состояния. Вскинул голову и буквально вонзил взгляд в Тордис, сжимая обух боевого топора за поясом. «Ох, только бы чего не выкинул!» — мелькнула мысль. А затем конунг в прежней рассудительной манере произнёс: — Серьёзное обвинение. Что ответишь, вёльва Сиара? — и я полностью переключилась на свои проблемы. — Только то, что уже говорила, — сказала, стараясь попадать в такой же спокойный тон. — Воля богов привела меня в Хаугард, дабы спасти ярла Ронгвальда. Я подняла ночью шум и разбудила воинов, прежде чем грикландский огонь объял весь дом. Помогла отпереть дверь, чтобы ярл Ронгвальд и его воины вышли из пожара невредимыми. Я исполнила волю богов, потому мне больше нет нужды оставаться супругой ярла. Но изгнание в плату за мои труды станет такой чёрной неблагодарностью, что боги отвернутся от свершивших её. Вот так. Неважно, какие чувства бушевали в душе, холодный рассудок требовал использовать ситуацию, чтобы наконец вернуть себе свободу. А если на сердце от этого Фенрир завывал — ну что же. Сердце — орган глупый, к доводам рассудка редко прислушивается. Толпа загудела громче, уже явно разделяясь на два лагеря. Но голоса немедленно притихли, стоило конунгу произнести: — Жёны высказались. Каким будет твоё слово, ярл? После недолгой паузы Ронгвальд негромко произнёс: — Начиная «Перебранку Локи», не забывай: тебе могут припомнить восемь зим под землёй. — И, повысив голос, позвал: — Хрофт! Приведи целительницу Эйрин!

А её-то зачем? Против кого она должна свидетельствовать? Против Тордис? Вон как та побледнела… Неужели целительница была в курсе, что старшая жена ярла яшкается с заговорщиками, и Ронгвальд не только вызнал это, но и убедил рассказать публично? Пока я терзалась вопросами, Хрофт вывел на площадку тинга целительницу. Вид у той был откровенно затравленным, и когда дружинник, объявив: — Приказание выполнено, ярл! — вместо того, чтобы уйти, остался стоять рядом, пусть подобно каменному болвану, Эйрин ещё сильнее спала с лица. Ронгвальд кивнул и обратился к ней: — Скажи, целительница, с какой просьбой приходила к тебе моя супруга Тордис в «месяце солнца», когда я в последний раз ходил в викинг? Взгляд Эйрин затравленно метнулся по лицам знати, и конунг с внезапной жёсткостью велел: — Не вздумай лгать! Целительница потупилась и, запинаясь, ответила: — Она… госпожа Тордис просила приготовить ей зелье. — Наглая ложь! — взвилась дочка конунга. И одновременно с ней Харальд резко спросил: — Какое зелье? — Зелье… — Эйрин сглотнула. — Для потравы плода. Ох ты ж! А ведь мне и в голову не приходило озадачиться: как так вышло, что ярл до сих пор не обзавёлся наследником? — Это был первый раз, когда она об этом просила? — с прежней бесстрастностью уточнил Ронгвальд. Судя по виду целительницы, она решила, что снявши голову, по волосам не плачут. — Н-нет. Третий. — И ты согласилась?! — Конунг метал молнии не хуже Тора-Громовержца. — Я… всего лишь целительница. — Голос Эйрин упал почти до шёпота. — Госпожа Тордис сказала, что я останусь в Хаугарде, только если буду послушной. «А ещё тебе саму устраивало, что этот брак оставался бездетным, — в злом прозрении подумала я. — Как будто так увеличивались твои собственные шансы!» — Ложь! — Тордис вся подобралась, скрючив пальцы, словно готовилась вот-вот вцепиться целительнице в волосы. — Не было такого! — Твоя бывшая служанка Олла, которую ты отправила на скотный двор, готова сказать обратное, — возразил Ронгвальд. — Позвать и её? Тордис онемела, способная лишь по-рыбьи шевелить губами. А ярл хладнокровно продолжил: