Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

укоризненным взглядом, однако сообщил: — Еду скоро принесут. Что тебе найти? На этот раз я решила не отваживать добровольного помощника и назвала: — Баранью траву. Знаешь, как она выглядит? Ивар молча кивнул. Принялся копаться на полках и как бы вскользь оборонил: — Ещё Хельги вернулся. — Хвала Одину! — облегчённо выдохнула я. Вот теперь за ярла можно было точно не тревожиться. — Он привёз каких-то людей, — продолжил Ивар. — Говорят, среди них есть чужеземцы из Гардарики. Взгляни, это? Он показал мне пучок арники, и я подтвердила: — Да, спасибо! Найди ещё капустный лист, пожалуйста, и всё. Ивар отдал мне траву и поднял крышку небольшого бочонка в углу. — Сейчас ярл совещается с форингом и чужаками, — закончил он свой рассказ и, достав из бочонка маленький вилок капусты, отломил для меня толстый и сочный лист. — Хочешь, иди на совет, — предложила я. — Думаю, тебя не прогонят. — Мне сказали быть рядом с тобой, — ровно отозвался Ивар. Вручил мне лист капусты, и тут за дверью раздался приглушённый шум. Ивар в два шага оказался перед ней, распахнул створку и едва не сбил тиру, державшую в руках большой поднос, уставленный плошками и горшочками. Ивар смущённо кашлянул и, отступив, махнул тире рукой: — Ставь сюда. А потом принеси одеял и мехов для жены ярла Ронгвальда. Рабыня водрузила поднос на стол, не упустив случая стрельнуть в мою сторону полным любопытства взглядом, и ушла. А Ивар, подойдя, протянул мне ладонь, молчаливо предлагая помочь с пересаживанием. Я хотела заметить, что, вообще-то не калека, однако передумала. С меня от его заботы не убудет, а он почувствует себя нужным. Потому я без комментариев оперлась на предложенную руку и перебралась за стол. Ивар расположился рядом, и следующие четверть часа (или около того) мы с ним были заняты исключительно едой.

Когда тира вернулась с охапкой шерстяных одеял и искусно выделанных шкур, её ждало новое задание. Собравшись приготовить укрепляющий отвар, я обнаружила, что воды в отведённом для неё бочонке осталось буквально на дне. Потому Ивар отдал тире новый приказ: после того, как унесёт поднос с пустой посудой, наносить воды из колодца. «Бедняга, — мысленно пожалела я рабыню. — Связалась с нами». А затем подумала, что и не попадись она Ивару на глаза, вряд ли бездельничала бы. Никакой сверхтяжёлой или грязной работы мы её не нагружали, потому можно было не тревожить свою совесть и наконец заняться коленом.

Так я и поступила. Мысленно поминая всех скандинавских богов («Ну пусть оно скорее заживёт!»), наложила новую повязку, подвесила над очагом котелок с будущим отваром и решила по заветам Уильяма Черчилля не сидеть там, где можно прилечь. Ивар помог мне соорудить из принесённых одеял удобное гнёздышко, в котором я устроилась полулежать, как какая-нибудь Ленивица из сказки. Разумеется, я попыталась уговорить немного отдохнуть и Ивара. Однако тот, похоже, так намаялся от безделья за время лечения у Эйрин, что категорически отказался. Открыл дверь, впустив в дом дневной свет, и цербером сел на лавку у входа. Затем достал оселок и принялся сосредоточенно править лезвие боевого топора — занятие, которым можно было заниматься бесконечно и не вызывать подозрений, что бездельничаешь. «Ну и ладно. — Я подавила зевок — после сытного обеда глаза начали откровенно слипаться. — А я буду отдыхать, пока позволяют обстоятельства и статус ярловой жены». Но только прикрыла глаза, как снаружи послышались приближающиеся шаги. Ивар немедленно перетёк на ноги, я села на своей лавке, и одновременно светлый прямоугольник двери заслонила знакомая фигура форинга. — Приветствую, Сиару Счастливицу и Ивара Ульриксона, — произнёс Хельги, и то, что первой была названа я, лучше прочего говорило о перемене в моём положении. — Ярл Ронгвальд и его гость желают говорить с вами. Я ожидала, что следующим станет предложение: «Идёмте», — и ошиблась. Хельги отступил, и в дом врачевания с достоинством ступил Ронгвальд. А следом за ним вошёл незнакомый мне молодой человек, одетый в викинговские одежды, но в остальном похожий на славянина. Не такой высокий и широкоплечий, как викинги, вид он имел порядочно измождённый. Волосы его были русыми и стрижеными «под горшок», а покрывавшая щёки щетина — неопрятной и многодневной. Незнакомец взглянул на меня и внезапно переменился в лице. — Искра? — недоверчиво спросил он. Шагнул вперёд и вдруг просиял совершеннейшей радостью: — Искра! Сестро! Зри, обретох тя!

Глава 74

Сестра?! Я вытаращилась на незнакомца в неприкрытом шоке, а он уже оказался передо мной. Упал перед лавкой на колени, схватил меня за ослабевшие руки и говорил, говорил на языке лишь отдалённо похожим на знакомый мне русский. Я выхватывала только отдельные слова: «мати», «отче», «брате», «Войко». Видела, как радость сменяется недоумением: отчего не отвечаю? И наконец сумела вытолкнуть из себя, не знаю, на каком языке: — Не помню! Прости, ничего не помню! Выдернула руки из ослабевшей хватки и закрыла лицо ладонями. Так горько и стыдно мне ещё никогда не было — Войко считал, что нашёл сестру, а на самом деле… Меня затрясло, по щекам побежали дурацкие слёзы. — П-прости. — Искра? — Она не помнит, кто она, — тихо произнёс Ивар, и в голосе его слышалось искреннее сочувствие. — Я спас её из вод Широкого фьорда — она единственная, кто выжила после крушения чужого корабля. Наверное, ударилась головой о камни… Сейчас её имя Сиара Счастливица. — Сиара, — потерянно повторил Войко. И уже на ломаном норвежском спросил: — Ты правда… не помнить? Меня, мать, отца? Новгород? — Прости, — в третий раз повторила я и заставила себя убрать ладони от лица. Мучаясь совестью, заглянула в лицо брата Искры. — Я бы хотела вспомнить. Но не могу. Войко серьёзно кивнул и ответил: — Неважно. Ты сестра. Я тебя защищать. Вернуть родителям. С этими словами он поднялся и, загораживая меня, решительно посмотрел на Ронгвальда. — Она вернуться со мной, — заявил он. — Тогда я говорить на вашем вече, что слышал на корабль. — Сиара моя жена, — без тени эмоций, как сухой факт произнёс ярл. — Но если она захочет увидеться с родными, я отпущу её погостить в Хольмгарде. Войко набычился, и я поняла, что надо срочно брать себя в руки. Почему Ронгвальд не упомянул о нашем уговоре с разводом, разберусь позднее, а пока требовалось срочно пригасить