Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

начало потенциальной разборки. — Войко. — Я поднялась со скамьи, стараясь не опираться на больную ногу, и несмело коснулась его локтя. — Когда я попала сюда, Ивар спас меня. Я чужеземка, а значит, мне была уготована судьба рабыни. Но семья Ивара даровала мне свободу, а по воле богов я стала супругой ярла Ронгвальда. Я в долгу перед ними, Войко. И если ты поможешь ярлу, это зачтётся. Новоявленный брат коротко взглянул на меня… и нехотя расслабил мышцы. — Я понимать, — отрывисто произнёс он. Получил в ответ мою благодарную улыбку, однако сам остался хмур. Я же почтительно обратилась к Ронгвальду: — Благодарю, муж мой. Ты вернул прошлое беспамятной чужеземке, и это бесценный дар. — Так вышло случайно. — Ярлу не нужно было чужого. — Я всего лишь желал поговорить о завтрашнем тинге и не захотел оставлять гостя одного. — Завтра будет новый тинг? — Я мгновенно подобралась. Что ещё хочет решить ярл? Объявить о втором разводе? Или что-то более серьёзное? Ронгвальд с достоинством наклонил голову и проронил: — Присядем. Такой разговор негоже вести на ногах.

Мы послушно расселись (Войко занял место рядом со мной), и ярл, выдержав недолгое молчание, заговорил. — Гость из Хольмгарда, узнай же, что о корабле, на котором ты томился вместе с остальными чужеземными пленниками, мне поведала Сиара. Милостью богов она услышала тайный разговор, пророчивший мне и Ивару Ульриксону ту же участь, что и вам. Преступный план оказался нарушен — те, кто напал на нас прошлой ночью, уже понесли наказание… Но тот, кто желал загрести жар их руками, остался неназванным. Чтобы обвинить его, слова одной женщины было недостаточно. И тогда я отправил верного человека к форингу Хельги. Его дружина сумела застать корабельщиков врасплох, и теперь у меня достаточно свидетелей, чтобы злодею нечего было возразить. — Но они точно выступят на стороне истины? — недоверчиво уточнила я. — Те, кого ночью схватили твои воины, указали на своего товарища как зачинщика. — Корабельщики скажут правду, — ответил Ронгвальд. И хотя в его голосе не прозвучало и намёка на угрозу, каким-то шестым чувством стало ясно: ребятам сделали предложение, от которого невозможно отказаться. — Однако тебе тоже придётся выступить, Сиара Счастливица. — Голова Ронгвальда была повёрнута ко мне, словно он мог видеть несмотря на повязку. — Будешь ли ты готова? — Конечно. — Я повела плечами, удивляясь вопросу. Ярл кивнул, и в этом жесте мне почувствовалась благодарность. Но тут вновь подал голос Войко. — Это опасно, да? — Вся моя жизнь с того момента, как меня привезли в одаль Ульрика Серого Лиса, — сплошная опасность, — беспечно отозвалась я. — Однако теперь есть кому встать на мою защиту. Брат Искры распрямил плечи, и, как ни странно, Ивар повторил его движение. Я легко улыбнулась: надо же, сказала просто, чтобы успокоить, а оказалось, что у меня и впрямь есть защитники. — Моя жена в такой же безопасности, как если бы её оберегал сам Тор, Лучший из Асов, — веско добавил от себя Ронгвальд, чем окончательно меня растрогал. — Спасибо. — Ужасно захотелось коснуться его руки благодарным жестом. Однако в очередной раз возвращая себя от глупостей к важному, я задала новый вопрос: — Но скажи, ярл, прежде чем состоится тинг, ты расскажешь обо всём этом конунгу? Высокий лоб Ронгвальда омрачила тень. — Я должен, — ответил он, и сердце незамедлительно кольнула тревога. — Думаешь, он встанет на сторону… злодея? — В последний момент я решила всё же обойтись без имён. Ярл немного помолчал, словно взвешивая варианты ответа, и наконец уронил: — Явно — нет. Зашибись. А если учесть, что Харальд должен был затаить недоброе и за Тордис (всё-таки кровиночка, а не левая девица), то перспективы виделись… нехорошими. Мягко говоря. А с другой стороны, раз уж появилась возможность, выражаясь поэтически, обломать вепрю клыки, её следовало использовать на полную. — Не тревожь сердце понапрасну. — Ронгвальд вновь догадался о моих чувствах, даже не видя лица. Поднялся с лавки и произнёс: — А теперь, Тисовое Копьё, идём. У меня есть поручение для тебя. Ивар торопливо вскочил на ноги, однако вдруг замялся. Бросил взгляд на меня, и ярл как бы между прочим добавил: — Хельги будет на страже. Это Ивара успокоило, и он первым вышел из дома врачевания — нарочито шумно, чтобы подсказать Ронгвальду направление к выходу. Ярл же на прощание кивнул в пространство и тоже удалился, оставив меня наедине с новообретённым родственником.

Глава 75

Честно, в первые мгновения мне стало до ужаса неловко. Войко смотрел так тепло — похоже, он и впрямь любил сестру. А я была самозванкой в её теле.

Хорошо, что как раз к этому моменту закипел позабытый котелок с целебным отваром. Пока я с деловитым видом сняла его с огня и подвесила остывать на специальный крючок, получилось совладать с приступом угрызений совести. И когда я вернулась к Войко и опустилась на лавку рядом с ним, у меня уже была придумана тема для разговора. А точнее, для монолога. — Войко, расскажи мне всё. Кто я, откуда? Как оказалась на корабле в водах Широкого фьорда? И как ты оказался в Хаугарде? Брат Искры ненадолго задумался, сведя на переносице широкие брови, а затем заговорил. И вот что я узнала из его рассказа, где ломаный норвежский то и дело разбавляли древнерусские слова.

Искра была дочерью одного из богатых новгородских купцов. Ему повезло породниться с перебравшимися в Новгород черниговскими боярами, чем ещё больше укрепить своё положение. Однако в одной из попсовых песен будущего не зря пелось, что «нельзя быть красивой такой». В смысле, возвыситься — и не заполучить себе зубастых врагов. Потому однажды вышло так, что Искра вместе с мамками-няньками гуляла по берегу Ильмень-озера, и тут «налетели на них злые вороги». Двух приставленных для охраны воинов порубили, а купеческую дочку вместе с самыми молодыми её товарками забрали с собой. Купец узнал обо всём достаточно быстро — одной из нянек удалось прикинуться мёртвой. Когда «тати» ушли, она опрометью бросилась к хозяину, и разгневанный (но и порядком испуганный) отец поднял на ноги едва ли не весь город. Увы, нападавшие лишь условно помахали горемычному купцу парусом, и посланная следом ладья не смогла их догнать. Купец был безутешен. Жена его вообще слегла от горя. Тогда один добрый человек