Непокорная жена слепого ярла - Лина Деева

Глава 71

Как говорили в рекламе моего детства: шок — это по-нашему. Однако чего у Тордис было не отнять, так это гордости. Именно благодаря ей дочка конунга лишь на мгновение пошатнулась, но почти сразу вновь выпрямила спину. — Объявляй! — бросила она мужу, как бросают собаке кость. — Боги свидетели, ты пожалеешь об этом первым! Скрестила руки на груди, скалой стоя посреди бушевавшего моря осуждения. Не за смерти нерожденных детей (я уже знала, что в этом времени отношение к подобному было почти равнодушным), но за то, что не пожелала принести мужу наследников. А я вдруг остро осознала, каково было Ронгвальду узнать обо всём этом. Даже если его с женой связывала одна лишь политика, даже если он и без того ждал от супруги подвоха. Осознала и едва успела удержаться, чтобы жестом поддержки не положить руку на плечо ярла. Он получил жестокий удар, но сумел обернуть ситуацию в свою — нашу — пользу. Как настоящий стратег и воин. «Дура, — мысленно сказала я Тордис, с показным высокомерием переносившей шквал обрушившегося на неё негодования. — Такой мужчина был рядом с тобой, а ты… Впрочем, как напишут в одной хорошей книге века спустя: худший ад — это сожаление об упущенных возможностях. И ты этого ада хлебнёшь экскаваторным ковшом». — Да будет так. Конунг с необычной для него грузностью поднялся из кресла, и тинг притих. — Согласно традиции, ярл Ронгвальд Зоркий трижды произнесёт слова отречения, и его брак с моей дочерью Тордис будет расторгнут. — Голос Харальда звучал глухо, но каждое слово будто ложилось чеканной строкой по металлу. — Приданое, что я давал за дочерью, останется ярлу. А Тордис, — он назвал имя, однако даже не взглянул в её сторону, — отправился на север, в земли своей матери. И будет жить там, покуда не снискает моего прощения… или до конца отведённых ей дней. Тордис скривила губы в презрительной усмешке, но благоразумно промолчала. Конунг же продолжил: — Что касается целительницы Эйрин, способствовавшей преступлению… (Названная целительница съёжилась, ожидая сурового приговора) …то оружие не наказывают за то, что творила рука им владевшего. Но коль уж Эйрин показала себя столь послушной чужой воле, она больше не свободный человек. Она рабыня, и я отдам её во владение первому, кто заявит об этом сейчас. Целительница вскинулась, и одновременно прозвучал ровный голос доселе молчавшего Эйрика: — Отдай её мне, конунг. Вина её несомненна, однако говорят, она и впрямь хороша в целительстве. — Бери, — махнул рукой Харальд. — Коли не боишься получить отраву вместо лекарства. — И возвысив голос, спросил: — Все ли согласны с таким решением? Ответом ему стали одобрительные выкрики: желающих вступиться за Тордис или Эйрин не нашлось. — Хочет ли кто ещё высказаться перед тингом? Никто не хотел, даже я смолчала: вынуждать Ронгвальда отказываться от обеих жён сразу было реальным перебором. — Тогда, — Харальд посмотрел на ярла, — покончим с этим скорее. Ронгвальд молча кивнул, и тинг пришёл в движение. К Тордис подошли дружинники конунга, Эйрин жестом подозвал к себе Эйрик. Народ потянулся прочь с холма, и я немного растерялась, однако ярл, поднявшись, на ощупь нашёл мою руку и сказал: — Ты чужеземка, потому не знаешь. Чтобы брачные узы считались расторгнутыми, я должен сообщить об этом, сначала стоя у брачного ложа, затем прилюдно и после — на тинге. Потому сейчас мы возвращаемся в Хаугард. — Понятно, — пробормотала я и чуть не вздрогнула, когда возле нас будто из-под земли возник Хрофт. — Повозка ждёт, ярл, — сообщил он, и я послушно повела Ронгвальда следом за ним.

Развод у викингов и в самом деле не выглядел чем-то сверхсложным — самыми хлопотными, как по мне, оказались гуляния с холма тинга в Хаугард и обратно. Однако для жителей этих суровых мест подобное было настолько крутым инфоповодом, что походить туда-сюда никто не возражал. А так Ронгвальд трижды произнёс положенные фразы, и их с Тордис брак перестал существовать. Уже бывшая жена, едва ли не скрежеща зубами, вернула уже бывшему мужу фамильный меч и обручальное кольцо (заметно было, что хотела швырнуть, но инстинкт самосохранения сработал), после чего королевой в изгнании удалилась в женский дом. Я подозревала, что и на это убежище у неё больше нет прав, однако ярл благородно не стал выгонять бывшую.

Итак, я стала единственной супругой Ронгвальда Зоркого. И, честно сказать, от осознания этого было не по себе. Нет, я не боялась каких-либо притязаний со стороны ярла. Но у жены столь важного человека существовал вагон и небольшая тележка бытовых обязанностей, о которых я имела весьма смутное представление. Да и вообще, стоило ли впрягаться в них? Как скоро меня отпустят на все четыре стороны? Надо было обсудить это (а ещё историю с внезапным разоблачением Тордис) с Ронгвальдом, но в приватной обстановке. А где и как таковую организовать, я никак не могла сообразить.

К счастью, ярл слишком хорошо знал людей, чтобы не понимать моего душевного состояния. И когда выдался удобный момент, тихо сказал мне: — Я помню о своём слове, Сиара. Но пусть взбаламученная вода Вестфольда немного успокоится. А ты пока займи дом врачевания — негоже ему стоять без достойной целительницы. «Ой, нет!» — испуганно пискнул внутренний голос. Ведь одно дело выхаживать Ивара или лечить собственное колено, а совсем другое — оказывать медицинскую помощь посторонним людям. Особенно в ситуации, когда и посоветоваться не с кем, ведь Агда была за много лиг отсюда. И всё же я велела себе отставить панику. Разве не этим я собиралась заниматься в том медвежьем углу, где намеревалась осесть подальше от интриг и опасных приключений? Вот, прекрасная возможность потренироваться. Потому Ронгвальд получил сдержанный ответ: — Благодарю, ярл, — а уж распознал, что за ним скрывалось, или нет — осталось за кадром.

Глава 72

Естественно, Эйрин не успела забрать свои вещи. А поскольку чужого мне было не надо, я просто сложила всё в памятный ларь и поставила его к двери. Затем подкинула в очаг поленьев и устало опустилась на одну из лавок. Надо было найти Ивара и привести его в дом врачевания. Посмотреть, что у