Ожившая невеста некроманта - Элиза Маар

Он не отвёл взгляда от меня ни на мгновение.

— Согласен.

В груди зародился трепет. Я так любила этого мужчину, что просто не смогла бы передать словами всю ту гамму чувств, что испытывала к нему. Я не сомневалась, что и он любит меня так же крепко, потому что видела это в его глазах, слышала в словах и чувствовала в поступках.

Жрец поднял руки, призывая магический свет. Над нашими соединёнными ладонями вспыхнули символы древнего обряда — золотые, серебряные и алые нити, сплетающиеся в узор, который теперь будет связывать нас до конца времён.

— Символом вашей верности, — провозгласил Жрец, — станет этот союз душ и эфиров. Пусть ваша любовь будет крепче оникса, ярче солнца и глубже океана. Да будет так!

Нити магии окутали наши руки, проникая под кожу, наполняя теплом и силой. Я почувствовала, как наш эфир смешивается, создавая что‑то новое, единое. Раньше мы с Малакаем часто обменивались магией, и это было приятно, но невероятнее этого чувства я никогда еще не испытывала.

Малакай улыбнулся и поднял мою руку, прижимая её к своим губам и оставляя поцелуй на коже, где теперь светился тонкий узор брачной метки.

Согласно традициями Гендена мы бы просто обменялись магией и клятвами, а тут связали и наши жизни. Мы шли к этому решению долго, но в конечном итоге поняли, что только так хотим жить — и уйти вместе, когда придет время.

— Теперь ты точно от меня никуда не денешься, — прошептал он с шутливой серьёзностью.

Я улыбнулась, и слёзы, которые весь день так и хотели пролиться от волнения и счастья, покатились по щекам.

— И не надейся, — ответила я. — Я останусь с тобой. Навсегда.

— И ни часом меньше.

Он притянул меня к себе и поцеловал, нежно, сладко, с бесконечной любовью. Как в тот момент, я никогда себя не чувствовала. Все время, проведенное с Малакаем, было особенным, но именно день нашей свадьбы отпечатался в душе так, как ничто другое.

Когда мы отстранились, вокруг загремели аплодисменты, кто‑то хлопал, кто‑то кричал поздравления. Скитти поздравлял громче всех, а Чокко, подобравшийся ближе, умудрился взобраться на плечо Малакая и важно похлопал его по щеке лапкой. Мой теперь уже муж покосился на него, и когда взглянул на меня, мы рассмеялись.

Празднование свадьбы проходило на берегу моря, в моем любимом месте, о котором я рассказывала Малакаю лишь раз, но он запомнил и сделал вот такой подарок. Несмотря на то, что гостей было немного, всем было очень даже весело. В кругу близких людей время летело незаметно.

Перед тем, как мы ушли в наш домик, нас поздравили еще раз. Крепче всех меня обнял Скитти.

— Еще раз поздравляю тебя, Мэви.

— Спасибо, Скитти. И я рада, что ты смог отправиться сюда с нами.

Мы до последнего не знали, не рассеется ли он, если окажется за границей, но все обошлось. Моя магия с ним была крепко-накрепко связана. Он был моим духом-хранителем, а я даже не знала.

Именно благодаря ему в ту раковую ночь мы с Малакаем выжили. Он спас нас.

Все то время, что я его знала, он казался мне глуповатым скелетом, а на самом деле он был очень умным опасным духом, который привязался ко мне только потому, что я увидела в нем личность и дала имя.

Он был предан мне настолько, что со всей серьезностью заявлял, что ради меня мог бы убить каждого. Для него эти слова казались чем-то обыденным, а вот на меня наводили страх, и я попросила его дать мне обещание, что он не станет вредить людям до смерти.

Скитти отпустил меня и обратил зеленые светящиеся глаза на Малакая.

— Тринадцатый?

— Раньше ты был ее не достоин, — сказал Скитти.

— Скитти, — с укором сказала я.

— Я знаю. — Согласился Малакай.

— Но теперь я вижу, что ты делаешь изо дня в день ради нее. Продолжай в том же духе. Она заслуживает только лучшего.

— Скитти… — прошептала я, и на глаза снова начали наворачиваться слезы.

Чокко взобрался на Скитти и так же серьезно посмотрел на Малакая. Война между этими двумя подошла в ту ночь, когда мы все чуть не погибли. Теперь они были просто не разлей вода. И если ругались, то сразу мирились. И ущерба от них стало в два раза больше, потому что шалости стали массивнее.

Прежде чем мы ушли, Чокко перебрался ко мне, обнял лапками за шею и, потершись мокрым носом о мой, убежал за Скитти.

Взяв меня за руку, Малакай пошел вдоль берега. Мы двигались в сторону домика, где пройдет наша брачная ночь.

Но мы решили не спешить. Остановились на берегу, чтобы посмотреть на лиловую гладь моря, и Малакай встал у меня за спиной, положив руки мне на живот.

— Что ты чувствуешь? — тихо спросила я, ощущая, как вода касается ног.

— Я абсолютно счастлив, — его подбородок лег мне на макушку. — А ты?

— Я тоже счастлива. Так сильно, что мне кажется, могла бы… не знаю… переплыть это море без магии.

Мы долго шли к тому, чтобы в наших отношениях все наладилось. Та ночь очень нас сблизила. Только благодаря Малакаю я вернула себя прежнюю, не сломалась и не закрылась от всего мира.

Восстановление было адски тяжелым. Аделаида почти изорвала мою душу в клочья. Благо, что удалось скрыть, что в моем теле очень долго находился злобный сильный фантом, иначе бы даже после его изгнания меня могли отправить в лечебницу.

Люциус и Малакая сделали многое для этого, а Дарио скрыл факт того, что я была одержима. Он подтвердил слова Малакая о том, что в меня вселился злобный дух, которого отряд Чистки пропустил во время рейдов.

Из одержимой я превратилась в жертву, и на меня уже смотрели не так, как раньше. Вместо враждебности в глазах многих мелькала жалость.

Аделаиду и Аннику изгнали, подарив их душам уже вечный покой. Но перед этим управление спириалистики выяснило много того, что даже самых матерых смиристов выбило из колеи и напугало.

Эти два фантому натворили немало бед. Убивали невинных на протяжении нескольких лет после своей смерти. Потом они ослабли и застряли на Завесе на несколько десятков лет, но моя смерть пробудила Аделаиду, которая почувствовала в моей душе отголоски эфира своего