Связанная с ним - Аврора Белль

не слышала, что он сказал, но было ясно, что заявление обо мне, так как он не сводил с меня накрашенных глаз. Он был жилистым, но рельефным; его татуированное мускулистое тело было полностью открыто, так как он был лишь в брюках, черных подтяжках без рубашки, странных черных бусах из бисера на широкой груди, на которых висели серебряная пентаграмма и перевернутый крест, и тяжелых черных ботинках с серебряными пряжками.

На ком-то другом это выглядело бы нелепо. Но на нем?

Я могла легко принять его за альтернативную модель.

Каждый из них кричал об опасности, но один ленивый взгляд зловещего мужчины, сидящего во главе стола в окружении изгоев, заставил мое сердце подскочить к горлу, а кровь — зашуметь в ушах. В ухе сверкало маленькое серебряное кольцо. Он моргнул на меня, тяжелые брови дернулись, и он медленно, расчетливо провел рукой по аккуратно подстриженной бороде. Его голос был глубоким, когда он произнес небрежное:

— Этторе, объясни мне, почему у нас за столом еще одна Веро, когда я едва терплю ту, что есть. — Он не скрывал презрения к моей сестре, когда его взгляд прошелся по ней.

Она ответила тем же.

Тем временем я сидела, как вкопанная, сердце колотилось в груди так сильно, что, я была уверена, они все это видели.

Тор немного рассказал мне об этом человеке. Он даже говорил, что считает Роама другом — настолько другом, насколько может позволить себе такой человек, как Роам. «Ученики» были относительно новой кровью. Все они были частью печально известной фирмы «Сорок Девять», которой правил человек по имени Артем Козак. Он дал парням полную свободу действий в городе, и они почти уничтожили его.

Артем взял верх, набирая людей без разбора, и прославился тем, что создал армию воров. Никто не хотел войны с Артемом, потому что ни у кого не было достаточно сил для сопротивления. Поэтому, когда Артем начал скупать территории по всему Нью-Йорку, остальным оставалось только сидеть и смотреть, как растет его империя.

Он был выдающимся бизнесменом, и его внезапная смерть потрясла преступный мир. Тор рассказал историю о том, как парни, так почитали своего наставника, что на первую годовщину смерти выкопали его и привезли домой. Конечно, это было настолько надуманно и странно, что я просто отказывалась верить, что кто-то может сделать такое. От одной мысли об этом у меня по коже бежали мурашки.

Теперь парни Артема переименовались в «Учеников». Они заняли место, которое он оставил им, и хотя казалось, что Роам — глава стола, мой взгляд притягивало кресло рядом с ним.

Когда-то здесь был король, но теперь непритязательный трон пустовал.

Когда я спросила почему, Тор объяснил, что раз в год каждое место получает право голоса, и, как и все жаждущие власти, они голосуют за себя. Никто не хотел, чтобы один обладал властью над многими, особенно если этим человеком был Роам.

Муж рассказывал слухи о мужчинах, сидящих во главе стола. Что люди говорили, что они сумасшедшие. Что они все встретились в психиатрической лечебнице. И когда я усмехнулась этой мысли, я быстро пришла в себя, потому что Тор не смеялся вместе со мной.

Теперь, глядя на них всех вместе, я тоже больше не смеялась.

— Новое дело, — ответил мой муж человеку, которого называли Королем Демонов.

Роам обдумал это, и когда он откинулся на спинку стула, тот скрипнул. Он был крупным мужчиной. Самым высоким из всех, что я видела.

— Ладно. — Он выглядел равнодушным, проверяя часы. — Это дерьмо стоит мне полдня, а минута моего времени дороже всех вас вместе взятых. Так что, шевелитесь, мать вашу.

Я не могла перестать смотреть на него. Это было глупо и опасно, но я просто не могла иначе. В нем было что-то магнетическое, и хотя обсуждалось новое дело, я почти ничего не слышала. Тем более, когда Роам, казалось, почувствовал мой взгляд и встретил его своим изучающим. Я почувствовала, как шея загорелась, и когда его медленная улыбка обнажила остроконечные клыки, живот сжался, а по спине пробежала дрожь.

Мужчина определенно выглядел так, будто его укус хуже, чем лай.

Я тяжело сглотнула и отвела взгляд. По мере того как каждый за столом высказывал обиды друг на друга или на нарушение границ, вскоре Роам вызвал нас.

— Тор, надеюсь, твое новое дело не затянется.

— Не затянется, — заверил он, и то, что Тор сказал дальше, предназначалось только для моих ушей: — Как репетировали. Ты справишься. Холодная, спокойная, собранная.

Когда я встала и откашлялась, на меня уставились с одинаковым удивлением и замешательством, когда я обратилась к столу:

— Многие из вас знали моего отца. Я знаю, у некоторых из вас были близкие личные отношения с ним, и я думаю, по большей части, он был хорошим человеком. Место, которое он занял, — я указала на место, где теперь сидела сестра, — подходило ему идеально. Он был лоялен и счастлив, и никогда не требовал больше своей доли. — Винченца сверкнула на меня глазами, зная, что это был удар, и он попал точно в цель. — Вокруг имени Веро было много неприятностей, и не без причины. Некоторые сказали бы, что смена руководства была, — я помедлила, произнося это вслух, — разочарованием. — Челюсть Винченцы напряглась, но я продолжила: — Моя сестра не всегда идет в ногу со всеми, но справедливости ради, не думаю, что кто-то мог должным образом заполнить пустоту, которую оставил мой отец. Я знаю, что из нашего имени делают посмешище, и у меня есть просьба, если совет позволит.

Я помедлила. О Господи. Это закончится плохо.

Они внимательно слушали. Я выпрямилась и сказала:

— Это место принадлежит мне так же, как и ей, и, — я взглянула на сестру, надеясь, что она видит извинение в моих глазах, — я хочу заявить на него права.

— Прошу прощения, что, блять? — последовала яростная реакция Винченцы, когда она вскочила с места.

— Сядь, блять, — произнес Роам без особого напора, но ей потребовалась секунда, и сестра подчинилась. Если это не говорило о власти, которой он обладал за этим столом, то ничто не говорило.

Раздался легкий шум, Роам барабанил пальцами по краю стола. Он задумался, и когда заговорил, шум стих: