Связанная с ним - Аврора Белль

— Я тут думала. Мальчики растут, и в конце концов им понадобятся свои комнаты. Что ты думаешь о том, чтобы переселить их из соседней с нашей в две комнаты в конце коридора? Они будут прямо друг напротив друга, так что они не будут чувствовать себя слишком разделенными. Мы могли бы даже купить им рации, пока они не привыкнут спать одни.

Он повернулся ко мне, и его рот сжался в задумчивости:

— Конечно, со временем, но им нравится делить комнату. Нам не нужно спешить.

Эм, вообще-то…

Я сделала гримасу.

— А что, если нужно?

— Спешить? — переспросил он, явно в замешательстве.

Вот оно. Не думай слишком много. Просто прыгай.

Мои плечи слегка приподнялись, а сердце забилось быстрее, когда слова сорвались с моих губ:

— Ну, а куда еще нам ставить детскую кроватку?

Тело Тора замерло. Я подняла белую полоску теста дрожащими пальцами, и секунду он просто смотрел на неё. Смотрел довольно долго, прежде чем перевести взгляд на меня, и когда его нечитаемые глаза встретились с моими, я тяжело сглотнула. Он не выказал никаких чувств по поводу этой новости. Когда он закрыл глаза и опустил голову с долгим вздохом, моё лицо вытянулось, а сердце ухнуло куда-то в пятки.

О-оу.

Он не рад.

Моё сердце остановилось.

Ну, этого я не ожидала.

Прошла минута, вторая, и как раз когда я открыла рот, чтобы сказать бог знает что, он тихо произнес:

— Наконец-то.

Моя голова резко вскинулась.

Одно слово, но оно заставило мое сердце биться снова. В горле пересохло, я глубоко выдохнула с облегчением и прижала руку к груди. Легкий смешок вырвался у меня, но он быстро стих, и я обнаружила, что пятяюсь назад, когда мой великолепный муж двинулся ко мне. Его голодные глаза заставили мои губы приоткрыться, а полотенце упало, когда он поставил колено на край кровати. Он пополз вперед, сильное тело нависло надо мной — голый, как в день своего рождения, — а я лежала, пойманная в ловушку под ним, с розовыми теплыми щеками, хлопая глазами от удивления.

— Как давно ты знаешь? — потребовал он.

— Пару дней, — ответила я.

Он взглянул туда, где моя кофта задралась вверх, обнажая живот.

— Ты уверена?

Почему он звучит так напряженно?

Моя улыбка была теплой, а кивок — легким.

— Три теста говорят, что да.

Его напряженное тело зависло, кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул, и затем… чудо.

Жесткие черты его лица смягчились, обычно холодные глаза потеплели, он обхватил рукой мою шею, сжал затылок и приподнял мою голову, опуская свою. Он нежно поцеловал меня, и я выдохнула в его губы. Вскоре поцелуев стало недостаточно, он осторожно раздел меня, опустил свое твердое тело на мое, и хотя это был секс, он не трахал меня. Я чувствовала разницу.

Он поддерживал зрительный контакт, занимаясь со мной любовью, отказываясь позволить мне отвернуться, умоляя меня видеть его, требуя чувствовать его, приказывая понять, как дорога я ему. И я понимала. Мое сердце было наполнено этим.

После этого Тор обвил руками моё обнаженное тело и отказался отпускать, нежно целуя мой живот, пока читал лекцию нашему ребенку:

— А ты будешь хорошо вести себя с мамой. Никакой изжоги, понял? И никакой утренней тошноты тоже. Тебе нужно выучить это дерьмо заранее. Не кусай руку, которая тебя кормит.

Моё тело содрогалось от беззвучного смеха, пока я слегка царапала короткие волосы на его затылке.

Он уткнулся лицом в мой живот и прижался губами к области чуть ниже пупка, с обожанием целуя нас обеих.

И как раз когда я подумала, что не могу обожать его еще сильнее, чем уже обожаю, я влюбилась снова, любя его сегодня больше, чем вчера.

Глава 24

В покое

Этторе

Я был вне себя от счастья из-за нашего ребенка и не мог дождаться, когда расскажу об этом своей семье. Виттория и я договорились не делать официального объявления до двенадцати недель, как рекомендовал наш хороший врач. И когда время приблизилось, я заметил, что Тори охватила нервозность.

— Что не так? — я подошел со спины, положив руки на её еще не заметный животик и прижимаясь всем телом к её спине.

— Ничего, — отрезала она.

Я опустил подбородок ей на макушку и успокаивающе погладил её живот. — Врешь.

Её плечи поникли, она начала что-то говорить, замолчала, а потом снова начала. — Я просто волнуюсь.

— О чем?

Она усмехнулась, нарезая фрукты в миску. — Господи, да о чем угодно, Тор. Как сказать детям? Как сказать твоей семье? — Нож вошел в яблоко с лишним усилием. — Чувствовать себя такой чертовски счастливой и знать, что твой брат найдет способ вывернуть это счастье так, как он всегда делает. — Лезвие с силой ударилось о разделочную доску, когда она тревожно добавила: — Пройдет немного времени, прежде чем моя сестра узнает, и… — Она замолчала, выдохнув дрожащее: — И я не знаю, что она сделает.

Во мне закипало разочарование.

Нет. Мне это не нравилось.

Я протянул руку, забрал у неё нож и отложил его, прежде чем развернуть её к себе. Когда она подняла на меня глаза, то, как её рот скривился в сомнении, было для меня категорическим «нет». Я погладил её по бедру. — Ты мне доверяешь?

Она вздохнула и закатила глаза, маленькая засранка. — Да, — протянула она.

— Ты меня любишь?

И хотя она все еще выглядела раздраженной, её голос смягчился. — Да.

— Ты доверяешь мне в том, что я позабочусь о тебе? Буду оберегать тебя и защищать наших детей?

С этими словами её раздражение улетучилось. Она была так искренна, когда смотрела прямо на мою грудь и легонько тыкала меня в живот. Её голос стал тише: — Конечно, доверяю.

Мои руки поднялись и легли на её хрупкие плечи. Она взглянула на меня, а я заглянул в её глаза. Боже, я задавался вопросом, настанет ли когда-нибудь время, когда её красота перестанет так сильно на меня влиять. — Тогда позволь мне позаботиться обо всем. — Она закрыла глаза так, как делала всегда,