Связанная с ним - Аврора Белль

— Я должна.

Тор не выглядел довольным. Его челюсть оставалась сжатой, когда он проговорил:

— Я думаю, твоему мягкому сердцу нужно напомнить, что она бы не сделала того же для тебя. Мне не нужно говорить, что она бросила тебя умирать и даже глазом не моргнула. А теперь это дерьмо? — Он помолчал. — Роам — не тот человек, с которым можно шутить. Стоит тебе показать хоть каплю эмоций, он набросится на тебя, как лев на газель, а потом накинется вся его стая. Они будут грызть тебя, пока не останется лишь кровавое пятно на полу, а потом они его вытрут, и будет так, будто тебя никогда не существовало. — Я тяжело сглотнула. Что ж, звучало не очень. — Я видел, как хорошие люди гибли, пытаясь привлечь его внимание. Мне нужно, чтобы ты оставалась холодной, спокойной и собранной. Сможешь сделать это для меня, детка?

О боже. У меня скрутило живот.

Не знаю. Смогу ли?

Я думала о своей жизни до этого момента. О сестре и её манипуляциях, о временах, когда мне стоило высказаться, но я молчала. О том, как она принимала мое молчание за слабость, никогда не заглядывая глубже, не зная, насколько это было изнурительно.

Я молчала не по своей воле. Меня заставили замолчать. Это была разница.

Уголек мужества затеплился внутри. Да, он был мал, но его свет помог ослабить напряжение в груди.

Я была сильнее, чем она когда-либо считала.

— Я смогу.

— Слушай, — он пододвинулся ближе, — ты не одна. Я здесь, прямо рядом с тобой. Как только я почувствую, что ситуация выходит из-под контроля, я вмешаюсь и приму удар на себя. Никто не тронет тебя. Пока я здесь. Понимаешь? — Я хотела сказать «да», но люди, близкие мне, уже подводили меня, и мое колебание выдало меня. — Ты слышишь меня? — Он взял мое лицо в свои ладони и заставил посмотреть на него. Его глаза пылали, когда он слегка встряхнул меня для убедительности. — Никто.

И та нерешительность?

Она исчезла.

Конечно, я верила ему. Это было невозможно, когда он говорил с такой убежденностью.

Я кивнула и тяжело сглотнула. Муж долго пристально смотрел на меня, а затем постучал костяшкой пальца по стеклу лимузина. Дверь открылась, и я машинально взяла протянутую руку. Она вывела меня наружу, и когда я подняла голову и увидела его угрюмое лицо, осматривающее меня, я едва слышно охнула и среагировала инстинктивно.

Марко крякнул, когда мое тело столкнулось с его. Я обняла его за талию, и его легкий смешок отозвался у меня в ухе, когда он неуклюже похлопал меня одной рукой, держа другую по швам.

— Только не говори, что ты правда рада меня видеть?

Когда Тор слегка коснулся моей спины, я отпустила Марко и отступила к высокой фигуре мужа, улыбаясь этому грубому мужлану. Рука Тора скользнула на мою талию, и большой палец мягко погладил бедро.

— Ну, не знаю. Ты ведь не собираешься снова вызволять меня из вентиляции, да?

— Не сегодня, — ровно ответил он, но в глазах плясало веселье.

— Тогда ладно.

И этот засранец прижал обе руки к груди, делая вид, что хлопает ресницами.

Но пока мы оба посмеивались, Тор был не в духе.

— Сосредоточься. — Давление сказывалось на нем. Он был раздражительным всё утро. Марко, заметив напряжение, мгновенно посерьезнел, когда Тор спросил: — Кто внутри?

— Артур, Кэт и Анушка. Машина Страйкера только что подъехала, — Марко проверил часы. — Роам и его парни будут через пару минут, а Винченца любит устраивать шоу, опаздывая.

Я слегка вздохнула. Конечно, любит.

Иногда я задавалась вопросом, действительно ли мы с ней сделаны из одного теста. Внешне — да, но наши личности были настолько разными, что мы могли бы быть с Венеры и Марса.

— Лучше войти, пока он не приехал. — Тор сжал мое бедро, и когда он двинулся, то повел меня за собой. Марко остался ждать у лимузина.

Как только мы переступили порог, я услышала мужской голос с британским акцентом:

— Нуш, если твоя нога еще раз коснется моей, я даже не буду утруждать себя инструментами. Я отгрызу эту чертову конечность. — Затем он прорычал: — Держись от меня подальше.

Когда мой взгляд упал на мужчину, я моргнула: из всех, кого я ожидала увидеть за столом, это был не высокий, гибкий серебряный лис со свежей стрижкой и аккуратной бородой. Он выглядел щеголевато в костюме на заказ, с цепочкой, идущей от центральной пуговицы синего жилета в карман.

И, черт возьми, он был великолепен.

Я догадалась, что молодая женщина, с которой он говорил — Нуш, как он её назвал, — была той, кто ответил. Я попыталась скрыть изумление, глядя на неё: она не была похожа на босса мафии. Скорее на тип женщины, которая начнет скандал за то, что ты посмотрел на её парня.

Её длинные, пережженные осветлителем волосы граничили с желтизной, а темные корни проглядывали сквозь отросшие пряди. Нуш сидела за столом, закинув ноги на край. Она носила тональный крем на оттенок светлее её оливковой кожи, глаза были густо подведены кайалом (Кайал (или каял) — это особый, очень мягкий карандаш для макияжа глаз), а ресницы слиплись от туши. Её слишком длинные неоново-оранжевые наращённые ногти постукивали по столу. Ко всему прочему, она была в супер-повседневной спортивной одежде и с отношением, говорящим, что ей на всё плевать. И всё это время она— сосала леденец.

Она вытащила палочку изо рта достаточно, чтобы повернуться к мужчине рядом и сказать:

— Я бы отдала всё, чтобы ты пожевал меня, папочка. — Она резко встала, опустила руку на пах и медленно погладила его. — Вот. Давай покажу, с чего ты можешь начать.

Другая женщина в комнате, однако, была воплощением элегантности. Хорошо одетая, лет шестидесяти, с темными волосами, собранными в гладкий пучок. Она носила шелк и сидела прямо, морщась от слов молодой, и когда заговорила, я услышала легкий испанский акцент:

— Анушка, ты самый низкий сорт мусора, и я ненавижу то, что мы вынуждены делить это пространство четыре раза в год.

Анушка снова села.

—