Король-охотник - Джаггер Коул

и пускаю его «блинчиком» по воде, прежде чем продолжить идти, приближаясь к лодочному сараю. Я пинаю комок земли босыми ногами, проходя мимо, как вдруг что-то на периферии привлекает мое внимание.

Я внезапно останавливаюсь, моё сердце подпрыгивает в горле, когда я резко поворачиваю голову, чтобы посмотреть на маленькую лодку, притянутую к берегу, пришвартованную к дальней стороне лодочного сарая в тени.

Ухмылка расползается по моему лицу.

Вот хитрец.

Но затем, помимо восторга, меня охватывает другое чувство.

Похоть.

Есть фантазия, которую мы с Кристофом обсуждали раз или два. Та, что расширяет границы. Та, что бросает вызов даже здравомыслию. И заставляет меня сомневаться, насколько я, чёрт возьми, действительно испорчена, если это то, чего я хочу и действительно желаю.

В этой фантазии погоня — это не просто «побег», как я делала бесчисленное количество раз раньше, убегая в ночь. Это не просто его «охота» за мной, как он делал бесчисленное количество раз раньше. Потому что это просто наша тёмная игра.

Но в фантазии это ощущается настоящим.

Мы никогда не обсуждали логистику. Только некоторые кусочки того, что это повлечёт за собой. Чтобы он удивил меня — по-настоящему удивил, каким-то образом. Например, выпрыгнул на меня, когда я меньше всего этого ожидаю, или что-то в этом роде. Или одна идея, которую мы затронули, заключалась в том, что во время нашей следующей вылазки в реальный мир он схватил бы меня где-нибудь и снова «похитил».

Суть в том, чтобы задействовать тот первобытный, порочный страх с примесью возбуждения, который был в первый раз, когда он взял меня, а затем гнался за мной.

Но всё это было смутным. Всё это было фантазией.

До сих пор.

Мой пульс стучит, когда я смотрю на лодку. Вся его поездка из-за бизнеса была игрой — уехать, только чтобы вернуться и удивить меня. Часть меня дуется, что я только что испортила часть этого сюрприза, будто обнаружила рождественские подарки в шкафу. Но мой пульс всё равно стучит.

Моя кожа всё равно покалывает.

И моё сердце всё равно срывается в горло с удушающим рывком, когда я слышу мягкий хруст ветки позади себя.

Я разворачиваюсь, дрожа и чувствуя, как электрическая дрожь ползёт вниз по моему позвоночнику. И когда я вижу его — дорогой Иисус.

Война чистого желания, смешанного с глубочайшим страхом, взрывается в моей глубине.

Он одет во всё чёрное, угрожающе стоит в тени деревьев, уставившись прямо на меня.

Через грёбаную маску.

Мой пульс гудит под поверхностью, моё дыхание учащается, а сердце ускоряется.

Чёрные ботинки, чёрные штаны, чёрный бронежилет, чёрная, блядь, маска — чёрт, у него даже чёртов нож в руке.

Я вздрагиваю, мои глаза стреляют в сторону, оценивая угол, чтобы понять, смогу ли я добежать до деревьев до того, как он...

— Беги сколько хочешь, маленькая сучка.

Мой мир превращается в лёд. Моя нетерпеливая ухмылка исчезает, когда моё сердце сжимается.

Мужчина, стоящий передо мной во всём чёрном с пистолетом, — не грёбаный Кристоф.

— Я всё равно тебя поймаю. А потом мы хорошенько повеселимся, прежде чем я выпущу из тебя кровь.

Моя инстинктивная реакция — закричать, или заплакать, или просто рухнуть и умолять о пощаде. Но я не делаю этого. Что-то останавливает меня. Голос. Сила внутри, преодолевая запрограммированную эволюцией реакцию «бей или беги».

Это Кристоф. Сила и внезапная решимость, которые я чувствую внутри, — это Кристоф. Это месяцы побегов от него. Месяцы тренировок с ним. Месяцы осознания себя с ним.

И внезапно что-то во мне твердеет. Мои глаза сужаются на мужчину напротив, и я сжимаю зубы.

Я не умру так.

Я поворачиваюсь налево и бросаюсь вперёд, будто собираюсь бежать. Но одним плавным движением, как раз когда он делает попытку броситься за мной, я разворачиваюсь — трюк, который я проделывала с Кристофом в десятках погонь. Я кружусь и прыгаю направо, вместо этого.

Это немного, но внезапно у меня появляется шанс на борьбу.

— Маленькая сучка! — Ревёт мужчина, бросаясь за мной.

Но я едва могу слышать его, когда врываюсь в деревья. Всё, что я слышу, — это треск и хруст веток. Ужасающий, пропитанный адреналином рёв моего пульса. Моё рваное, тяжелое дыхание, когда я несусь сломя голову сквозь деревья.

Он преследует меня. Но он не Кристоф. Он не я, и он не знает этот остров так, как знаю его я. Я резко поворачиваю налево, бросаясь к определённому месту. Это ловушка, которую я пыталась устроить Кристофу раньше, но с ним она всегда проваливалась, потому что он знает это место лучше меня.

Я ставлю на то, что мужчина, преследующий меня, — нет. Фактически, я буквально ставлю на это свою жизнь.

— Беги-беги, маленькая сучка!

Рычащие слова, гремящие сквозь жуткий, тёмный лес, заставляют меня ахнуть; страх сжимает горло.

— Убегай, Татьяна, — зловеще хихикает он. — Я достану тебя. И когда достану, я использую твои хорошенькие слёзы как смазку.

Эта ужасная инстинктивная реакция — плакать или кричать — вонзает свои когти глубоко в меня. Я задыхаюсь от рыдания, бросаясь сквозь тьму. Но я продолжаю идти. Я продолжаю бежать.

Я должна продолжать бежать.

А секундой позже, как только я вижу знакомый пень, я просто прыгаю на инстинктах. По памяти.

Это ловушка.

В один из моментов наших игр охотника-жертвы с Кристофом в этом лесу я нашла небольшой ручей, который прорезает часть острова. Он не большой, но в определённом месте он глубоко прорезает холмистый подъём в деревьях, создавая своего рода внезапную траншею.

Вот через что я прыгаю, слыша ужасающий звук тела, врезающегося в деревья прямо позади меня.

— Выходи поиграть, маленькая пизд...

Я слышу скрежет ног, скользящих в пустоту. Я слышу сдавленный хрип, а затем отвратительно влажный булькающий звук.

И внезапно лес замолкает.

Я прекращаю бежать. Мои уши звенят, мышцы дрожат. Горло — как наждачная бумага, когда я останавливаюсь, поворачиваясь, чтобы впиться взглядом в темноту.

Мой пульс стучит молотом в груди.

Медленно я возвращаюсь туда, откуда прибежала, обратно к внезапной траншее. Слегка и внезапно сдавленный булькающий звук заставляет моё сердце подпрыгнуть к горлу. Но затем он затихает. Моё лицо пепельного цвета, когда я подхожу к краю и заглядываю внутрь.

О блядь.

Он мёртв. Или скоро будет. Мужчина в маске, который только что гнался за мной с ножом, поскользнулся на краю траншеи и приземлился, скрючившись, у дальней стороны, с тем самым ножом, воткнутым в горло по рукоятку.

Мои глаза вылезают из орбит, цвет уходит с лица.

Крови много. Очень много крови. Вспышка