Небесная танцовщица. Книга 3 - Ната Лакомка

и за это время они не видели никого поблизости и не слышали ничьих голосов. Всё это время Хема словно бы избегала данава, не разговаривая с ним лишний раз и даже не глядя в его сторону, будто обиделась.

Они ели рис, приправленный манго, жарили на углях рыбу, которую ловили в озеро, пекли тонкие лепешки, выливая тесто прямо на камень, раскалённый на огне. Погода была ясной, но из-за близости воды жарко не было. Они купались утром, перед полуднем и вечером – на расстоянии друг от друга, плавая между лотосами, не снимая нижней одежды.

Утром четвёртого дня Майя Данав проснулся и увидел стройный силуэт Хемы, сидевшей на камне у воды.

Потянувшись, мужчина выбрался из-под навеса и подошёл к озеру.

Солнце должно было вот-вот взойти, и когда Хема оглянулась через плечо, её смуглая щека казалась розовой от розового отблеска на небесах.

- Почему так рано проснулась? – спросил данав, умываясь в озере.

- Наверное, я никогда больше не увижу Анджали, - сказала она и бросила в воду камешек. – Наверное, она пропала навсегда. Так же, как и Ревати.

Данав сочувственно промолчал.

Солнце взошло, окрасив озеро и лотосы в золотистые оттенки. Только водопад, ещё скрытый скалами, казался белопенным.

- Жизнь жестока, - продолжала Хема, вставая и потягиваясь. – Но она продолжается. Я не могу вечно сидеть тут на камне и ждать. Я, вообще, не умею ждать.

Она прошла мимо данава, на ходу распутывая узел юбки и роняя её на землю. Так же были оставлены шёлковые туфли и короткая кофточка, закрывавшая руки до локтей и чуть ниже груди.

Сняв кофту, Хема потянулась, подставляя солнцу груди, дерзко торчавшие острыми кончиками. Майя Данав замер, сидя у озера на корточках. Он только что зачерпнул воды в пригоршню и хотел плеснуть себе в лицо, но вода просочилась сквозь пальцы, а он этого не заметил.

- Такая тёплая, - Хема остановилась рядом, сунув в озеро босую ногу. – Искупаемся вместе? – она развернулась к нему лицом и, глядя прямо в глаза, развязала и сбросила на землю набедренную повязку, оставшись совсем обнажённой, лишь в ожерелье, браслетах и серьгах.

Майя Данав медленно поднялся на ноги, скользя взглядом по гибкому, стройному женскому телу, которое сейчас показывали ему во всей первозданной, бесстыдной красоте. Оно ничуть не изменилось с тех пор, как Хема побывала в Патале и позировала ему в качестве натурщицы. И стояла она так же, как раньше – чуть согнув в колене одну ногу, уперев кулак в изгиб бедра, и с вызовом вскинув голову. Умышленно или нет, но она приняла ту же позу, которую он запечатлел в статуэтке, что подарил ей тридцать лет назад.

- Ну? Что такое? Ты идёшь? – Хема приподняла брови и улыбнулась дрязняще, показав кончик языка между белоснежными зубами.

И так как данав всё ещё медлил, она подошла к нему сама, двигаясь стремительно, немного резко, и принялась распутывать узлы на его одежде.

Он не противился, но и не делал ничего, чтобы ей помочь – не обнял, не положил руку на плечо, а просто стоял, застыв, как статуя. Словно это именно его постигло проклятие мудреца, обращающее в камень.

Когда последние покровы были сброшены, Хема обнаружила, что «статуя» совсем не каменная, и откликается на её близость так, как и положено мужчине, когда рядом находится красивая, желанная женщина.

И всё же он не прикасался к ней.

Поднявшись на цыпочки, Хема обняла данава и поцеловала. Мужские губы под её губами чуть заметно дрогнули, но сам данав так и не пошевелился. Зато заговорил.

- Я же сказал, что не возьму с тебя плату, - произнёс он, чуть задыхаясь.

- А это не плата, - Хема обняла его покрепче, заставляя наклониться. – Это моё желание. Я сама так захотела.

Слова прозвучали над гладью озера, как вызов небесам. По крайней мере, так показалось той, что их произнесла. Но гром не грянул с голубых небес, и водопад не всколыхнулся стеной, сметая дерзкую с пути. Всё так же танцевали на волнах лотосы, всё так же щебетали птицы, и душистый воздух был так же сладок, как поцелуй.

- Я сама захотел… - повторила Хема, и только тогда данав осторожно, почти несмело, положил ладонь ей на грудь, слева.

- У тебя сердце колотится, как птичка, - сказал он, так же осторожно касаясь другой рукой её щеки. – Ты боишься?

- Апсара не может бояться любви, - возразила Хема со смехом, пытаясь скрыть волнение и неловкость, которые охватили её, не понятно почему, и добавила с шутливым вызовом: - Может, это ты боишься, данав?

Потому что верно – апсара не должна бояться. Она должна раскрыть объятия… Но сейчас всё происходило совсем иначе, чем раньше…

- Забудь о том, что ты апсара, - произнёс он, легко касаясь лица женщины, её волос, плеч, - забудь о том, что я данав. Мы на земле, и здесь все равны. Особенно тут, на берегу лотосового озера… Я навсегда его запомню, это озеро… И тебя – такой, какая ты сейчас…

- И какая я сейчас? – прошептала Хема с невольным лукавством.

От этого голоса, от этих слов по её телу пробежала дрожь – словно от порыва холодного северного ветра, но холодно не было. Наоборот, стало жарко. Только огонь разгорался в груди – там, слева, где сейчас лежала мужская ладонь. Надёжная, сильная, с намертво въевшейся в пальцы копотью.

- Сейчас ты прекрасна, - ответил данав просто. – Ты сияешь, как звезда, сошедшая с небес на землю. Дай мне насмотреться на тебя…

Он подвёл Хему к камню и поставил на него, как на возвышение, а потом отступил на несколько шагов, не сводя с женщины глаз. Немного смущённая Хема отбросила с плеча прядь волос, которой играл ветерок. Данав медленно, как зачарованный, провёл в воздухе руками, повторяя очертания женского тела, но не дотрагиваясь до него. Потом склонился и с благоговением коснулся ладонями маленьких женских ступней, задев браслеты на щиколотках, которые нежно