Измена. Я тебе отомщу - Анастасия Пырченкова

Даже сложить правильно их помогла.

А я смотрела на свою ладонь и понимала… не могу. Не потому что не хочу. Сил не было. Тело пробивала дрожь, мозг туманила паника. Если подпишу, точно отсюда не выйду. Но и если не подпишу, тоже никто меня не выпустит. И как тогда быть?

Долго мучаться сомнениями не стала. Решила спросить вслух:

– Подпишу, а что потом? Убьёте меня? Здесь навсегда оставите? – спросила я, переводя взгляд на Марину. – Думаете, это сойдёт вам с рук? Меня будут искать. Даже если не Александр, то ваши родители, всё-таки во мне растёт один из Вертинских, и на это им точно не всё равно, – посмотрела в глаза бывшему. – И что тогда? С ними тоже разберёшься? С родной мамой?

Михаил на это лишь злорадно ухмыльнулся. А вот Марина, закусив губу, отвела взгляд, отвернулась к окну.

– А ты, Марина? Ты уверена, что он не бросит тебя так же, как бросил меня? – сказала я, глядя уже только на нее. – Когда от тебя есть польза, конечно, он рядом. А потом?

– Заткнись, – бросила она.

Но я заметила, как её голос дрогнул. Уверенности в нём больше не было. Моя речь о родителях Михаила заставила её сомневаться, очевидно, так далеко она не обдумывала.

– Не слушай её, – Миша шагнул между нами. – Она врёт.

– Правда? – усмехнулась я. – А кто мне в глаза смотрел и клялся в вечной любви? А потом имел мою подругу за час до свадьбы? Как говорится, обманувший однажды…

– Я сказал, заткнись! – рявкнул он.

– Или что? Ударишь? Снова? В прошлый раз не помогло.

Знала ли я, чем мне это грозит? Знала, конечно. Но всё равно нарывалась, лишь бы только зародить хоть каплю сомнений в Марине. Нет, я не надеялась, что она одумается. Но вдруг, потом, когда меня в самом деле будут искать и, рано или поздно, придут к ней с вопросами, это поможет. Глупая надежда. Мизерная.

Но всё же…

Даже столь малое – лучше, чем ничего.

Хотя ещё через секунду я и в этом начала сомневаться. Сразу, как только после моих слов Михаил шумно вздохнул и мрачно усмехнулся.

– Хорошо, не хочешь по-хорошему, давай иначе, – произнёс.

И достал из кармана шприц.

Прозрачная жидкость внутри чуть колыхнулась. Миша слегка нажал на поршень и игла в воздухе блеснула крошечной каплей.

Внутри всё похолодело.

Не знала, что было внутри, но точно ничего хорошего!

А ещё осознала, что все эти недели Миша не показывался нам не потому, что забил, как мы с Александром посчитали, – он готовился. И теперь нависал надо мной с улыбкой победителя, пока в тёмном взоре разгорался триумф. Всё шло согласно его плану. Что пугало только вдвойне.

– Что… это? – прошептала я, сильнее вжимаясь спиной в матрас.

Пружины больно впились в лопатки, но я почти не почувствовала.

– Одно интересное средство, – принялся охотно делиться со мной бывший жених. – Говорят, после него человек становится шёлковым и на всё согласным. Правда негативно сказывается на здоровье, но ты всё равно не покинешь уже эту комнату, так что…

Он шагнул ближе, и меня накрыла ледяная волна ужаса. Он точно мне это вколет. И рука не дрогнет. Рука, которая становилась всё ближе.

– Я подпишу, – почти выкрикнула, когда он занёс её над моим плечом. – Подпишу, – повторила спокойнее. – Только обещай, что не станешь мне ничего такого колоть. Никто не станет.

Михаил улыбнулся. Почти нежно.

– Обещаю, – кивнул. – Подписывай.

Но я и в этот раз помедлила.

– Ты меня отпустишь. Я подпишу всё, что надо, но ты выпустишь меня отсюда.

– Увы, этого обещать не могу, – качнул он головой. – Но могу попросить заведующего этого отделения для особо буйных больных обращаться с тобой бережней и не пичкать ничем вредным, пока не родишь. Если конечно будешь хорошо себя вести.

Меня словно ударили.

Он с самого начала планировал использовать меня, а потом спрятать и закрыть, как «неадекватную». И у него это выходило.

Всё шло ровно так, как ему было нужно.

Ну а то, о чём он говорил…

Так себе альтернатива, но какой у меня был выбор?

В текущем состоянии я вообще ничего не могла. Только лежать и мычать. А так хотя бы оставался шанс выбраться отсюда и родить здоровых детей. Пусть не сразу и довольно маленький, но всё же. Главное, не буйствовать и вести себя разумно, может получится с кем подружиться, договориться. Хотя бы чтобы весточку передали тому же Александру. Думать о том, что его может уже не быть в живых я себе запретила. Тем более, Миша сам сказал, что, когда он уходил с кладбища, тот ещё дышал. А до этого в машине муж звонил Сергею и ещё кому-то по поводу случившегося. Я не вслушивалась в разговор, но был шанс, что его найдут, когда не смогут дозвониться. А после него станут искать и меня.

Так что да, я поставила на бумаге эту чёртову закорючку.

Сперва одну. Затем вторую. Третью. И ещё, и ещё, по мере того, как Михаил перекладывал листы документов…

Подписывала, а сама мысленно просила у родителей прощения, что не сберегла их наследие, но я уверена, они бы меня поняли и не осудили. Ведь тем самым я спасала нечто более важное – своих детей, их внуков.

Стоило руке выписать последний штрих, Михаил тут же вырвал у меня документы, свернул их и убрал во внутренний карман пиджака, вроде трофея.

– Ну что ж, как и обещал, ничего колоть тебе не буду, – сказал он уже почти буднично. – Если будешь вести себя хорошо, то и другие не станут.

Марина всё это время молчала. И только теперь, когда Миша спрятал бумаги, снова подняла на меня взгляд. На долю секунды. В её лице дрогнуло что-то странное – не раскаяние, нет. Скорее всего… страх? Разобрать я не успела. Потом она отвела глаза.

– Может, хотя бы воды ей принести? – тихо спросила у Миши, не глядя на меня.

Тот лишь хмыкнул.

– Потом. Пускай пока полежит и подумает о своём поведении, к тому же мы ещё не закончили, – отмахнулся и достал из