Искра. Ледяное Пламя - Ирина Савицкая

На секунду форма стабилизировалась. Это была не человеческая фигура и даже не тень монстра. Это было нечто древнее, бесформенное, сотканное из первородного хаоса, помнящее начало времен до того, как боги отделили сушу от воды. Сущность посмотрела на девушку пустыми провалами вместо глаз. И в этой абсолютной пустоте вдруг промелькнуло что-то, похожее на уважение. Признание достойного противника.

— Ты победила, — прошелестело оно без звука, вкладывая мысль прямо ей в разум. Голос звучал одновременно везде и нигде. — Ты вырвала яд вместе с живой плотью. Но это не конец игры. Равновесие нарушено навсегда. Тьма не может существовать без света, который она пожирает. Свет — без тьмы, которая дает ему форму. Помни об этом законе, Носящая Пламя.

И она исчезла. Растворилась в солнечном луче, так и не оставив запаха серы или гнили — лишь ощущение космического холода.

Алиса упала грудью на неподвижное тело Влада, скользнув ладонями выше, туда, где под тонкой кожей ключицы бился пульс. Живой. Настоящий. Рваный, слабый, но свой.

— Ты вернулся, — прошептала она, зарываясь лицом в складки его окровавленного плаща. Слезы, которых у нее не было там, внизу, теперь текли горячими ручьями, впитываясь в грубую шерсть.

— Я обещал, — ответил он слабо. На губах появилась едва заметная, вымученная улыбка. Ресницы дрогнули, и он открыл глаза — чистые, серые, ясные, без единой примеси багровой мути. — Говорил же тебе. Я всегда возвращаюсь.

Глава 27

ИСЦЕЛЕНИЕ

Свет в подземелье не гас.

Он лился откуда-то сверху, пробиваясь сквозь каменные своды, сквозь трещины в земле, сквозь саму тьму, которая еще недавно казалась вечной. Алиса стояла на коленях, прижимая к себе Влада, и чувствовала, как его сердце бьется — ровно, сильно, живое. Рядом, обнявшись, жались дети — Магда, Егорка, двое других, чьих имен она еще не знала. Они смотрели на нее широко раскрытыми глазами, в которых страх медленно сменялся чем-то другим — надеждой.

— Все кончено, — сказала Алиса, обращаясь к ним. — Все хорошо. Вы дома.

Магда шагнула вперед, несмело, будто боялась, что ее остановят. Алиса протянула руку, и девочка бросилась к ней, уткнулась в плечо, заплакала — громко, навзрыд, выплескивая весь страх, который копился в ней эти дни. Егорка подошел следом, молча, только губы его дрожали, и Алиса обняла их обоих, прижимая к себе, чувствуя, как маленькие тела сотрясаются от рыданий.

— Тише, тише, — шептала она. — Я здесь. Я с вами. Никто вас больше не тронет.

Лютобор стоял поодаль, опираясь на меч. Лицо его было бледным, под глазами залегли глубокие тени, но он держался прямо, не позволяя себе упасть. Он смотрел на Алису, на Влада, которого она держала в руках, на детей, и в глазах его было что-то, чего она не могла разобрать — боль, облегчение, принятие.

— Ты как? — спросил Михай, подходя к нему.

— Жив, — ответил Лютобор. — Как и все. — Он помолчал. — Как он?

— Жив. Она его вытащила.

— Вижу.

Михай посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты не должен был этого видеть. То, что он сделал…

— Я должен был, — перебил Лютобор. — Я должен был понять.

Он смотрел на Влада, который лежал, прислонившись к стене, бледный, слабый, но живой. Влад открыл глаза, встретился с ним взглядом. В них не было вызова, не было прежней холодной уверенности. Только усталость и — странное дело — благодарность.

— Ты спас ее, — сказал Лютобор. Это был не вопрос.

— Я чуть не убил ее, — ответил Влад.

— Но не убил. Ты выбрал другое. Выбрал ее. Выбрал себя.

Влад смотрел на него, и в глазах его было что-то новое, что-то, чего Алиса не видела раньше. Не гордость, не смирение — принятие. Той цены, которую он заплатил. И той, которую ему предстояло заплатить.

— Я ухожу, — сказал Лютобор. — Ухожу. Не сейчас, — он усмехнулся, но усмешка вышла невеселой. — Сначала надо вывести вас отсюда, вернуть детей, довести до дома. Но потом… потом я уйду.

— Зачем? — Алиса встала, оставив детей на попечение подошедшей Флоры, которая, не выдержав, спустилась в подземелье вместе с другими. — Ты нужен нам. Нужен Каменному Логу.

— Нет, — Лютобор покачал головой. — Я нужен был. Когда вы сражались с Рутгером, когда строили деревню, когда здесь, — он обвел рукой подземелье, — боролись с тьмой. Я был нужен. Но теперь… теперь здесь есть тот, кто нужнее.

Он посмотрел на Влада. Тот не отводил взгляда.

— Я видел, что он сделал, — сказал Лютобор. — Я видел, как он ударил себя, чтобы спасти ее. Я видел, как выбирал. И я понял, что никогда не смогу быть на его месте. Не потому, что не люблю, — он перевел взгляд на Алису, и в глазах его была такая боль, что у нее перехватило дыхание. — А потому, что не умею так. Он умеет. Он любит тебя так, как я не смог бы. И ты любишь его. А я… я просто мешаю.

— Ты не мешаешь, — тихо сказала Алиса.

— Мешаю, — твердо ответил Лютобор. — Себе. Ему. Тебе. — Он помолчал. — Мне нужно время. Понять, кто я без войны. Кто я без тебя.

Он подошел к детям, присел на корточки, посмотрел на Магду.

— Ты храбрая девочка, — сказал он. — Я видел, как ты держалась там, в темноте. Ты не плакала. Не звала маму. Ты была сильнее многих взрослых.

Магда смотрела на него, и в глазах ее был страх, но и что-то еще — гордость.

— Ты правда уйдешь? — спросила она.

— Правда.

— А вернешься?

Лютобор усмехнулся.

— Может быть. Если меня будут ждать.

Он встал, подошел к Алисе. Взял ее за руку, посмотрел в глаза.

— Ты спасла меня, — сказал он. — Там, в темноте. Ты пришла за мной, когда никто не пришел бы. Я запомню это. Навсегда.

— Лютобор…

— Не надо, — он отпустил ее руку. — Не надо ничего говорить. Я знаю.

Он развернулся и пошел к выходу. Михай хотел остановить его, но Алиса покачала головой.

— Пусть идет, — сказала она. — Ему нужно.

Лютобор не обернулся.

* * *

Подземелье опустело.

Глухая, давящая тишина сменила лязг