Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

— Обсуждения и вопросы закончены, — заявляет он. В его низком голосе нет места для дискуссий, сомнений или родительских претензий. Это голос господаря, принимающего стратегическое решение. — Каждый час промедления увеличивает риск. Для Адилы и для всех, кто рядом. — Он переводит свой ледяной, неумолимый взгляд на моего отца, и между ними снова пробегает молния старого глубочайшего противостояния. — Учить её будет тот, кто понимает природу чудовища, живущего внутри. Кто сам прошёл весь этот путь от ужаса к контролю. Кто знает цену каждой ошибке.

Потом он поворачивается ко мне. И в его глазах, когда они встречаются с моими, появляется нежность. Это взгляд истинного, принявшего свой долг.

— Я буду твоим учителем, Адила, — говорит Влад. — Мы начнём с основ. С контроля над дыханием, над сердцебиением, над самой малой искрой. Мы будем учиться ходить по лезвию твоего собственного пламени, не обжигаясь. Начнем сегодня. Потому что когда Мороз придёт, а он придёт очень скоро, тебе нужно быть не испуганной жертвой, а хозяйкой своей стихии. Владычицей огня.

Больше никто не возражает. Приговор вынесен. Путь определён. И я, всё ещё чувствуя на языке привкус гари и страха, смотря в полные решимости глаза моего дракона, киваю.

Страх остаётся, да. Но глубже под ним уже разгорается искра надежды.

Глава 57

Влад

— Я рада, что ты оказался рядом с Адилой в такое время, — раздаётся за моей спиной голос матери моей истинной, нежный и в то же время полный материнской строгости.

Я готовлю кофе.

Снимаю холдер, стучу им о край мусорного ведра, вытряхивая спрессованную гущу. Затем, достав из банки свежие, маслянисто блестящие зерна, засыпаю их в жернова. Сухой дробящий звук помола нарушает утреннюю тишину кухни.

— Она спасла меня и моего дракона, — говорю спокойно, утрамбовывая свежий, пахнущий орехом и шоколадом помол темпером, ощущая под ладонью идеальное сопротивление. — Думаю, мне повезло куда больше, чем ей.

Усмешка играет на губах Мии. Я ощущаю волной исходящую от кицунэ мощь. Её хвосты сейчас незримы, но моя драконья суть чутко улавливает их скрытую силу. И в ответ тихо замирает, выражая тем самым своё уважение.

Вставляю холдер, поворачиваю ручку до щелчка. Вытираю чуть вспотевшие ладони о джинсы. Разговор с матерью моей девочки — это важная веха. Пусть Мия и не ведёт себя, как Али, сейчас она оценивает меня. Разворачиваюсь к ней.

— Прости моего мужа, — кицунэ в джинсах и чёрной футболке встряхивает огненной гривой. — Али забывает, что Адиле уже восемнадцать и у неё есть метка. Сам-то он в своё время не особо церемонился. Но я прошу тебя его понять.

Мия вздыхает, её взгляд уплывает к окну, расписанному морозными узорами, и на миг застилается дымкой воспоминаний.

— Мы чуть не потеряли её… сразу после рождения, — её голос становится тише, лисица почти шепчет. — Малышку… её пытались убить.

И внутри меня вскипает гнев дракона.

Руки сами сжимаются в кулаки, и от костяшек до запястий кожа мгновенно покрывается иссиня-чёрной чешуёй. Адилу хотели убить?! Кто?! В голове уже мелькают расчёты: сколько займёт полёт из Москвы до Аль-Абайи…

— Кто?! — срывается с губ низкий рык, а глаза заволакивает багровой пеленой гнева.

Мия лишь усмехается, но в её взгляде скользит тень старой боли.

— Не беспокойся. Адила уже тогда могла за себя постоять…

— Кто пытался её убить?! — голос звучит чужим, глубоким, пронизанным первобытной яростью. Все доводы рассудка рассыпаются в прах. Она моя! И всегда была моей!

— Мой наставник подослал убийцу, — вздыхает Мия, затем берёт две чашки и, плавно обойдя меня, наливает кофе нам обоим. — Но он уже мёртв. Адила убила его. Сожгла.

Не могу сдержать широкой, почти дикой улыбки. Моя девочка… Только открываю рот, чтобы поблагодарить лисицу за напиток, как вдруг…

— А-а-а! — пронзительный крик Адилы раздаётся сверху.

Следующее мгновение проходит как в тумане. Даже не замечаю, как оказываюсь у нашей спальни, распахиваю дверь… Её нет. Ванная! Рывком открываю следующую дверь и вижу её, лежащую без сознания на холодном кафеле. Сердце сжимается. Бережно подхватываю свою драконицу на руки, несу в постель.

Следом в спальню вваливаются родители моей истинной, Драган, Марья и Ксения. Последним тихой тенью заходит Горан.

У Адилы снова приступ. Я должен что-то сделать! Пока мы здесь, у нас есть немного времени. Роксана даст его нам, прежде чем разбудит Мороза. Таково условие пробуждения ее рода.

Адила сразу невзлюбила вампиршу, но лишь я знаю, что на самом деле двигает Роксаной. Ее желание спасти близких. Пусть даже ценой собственной жизни.

Диалог получается напряжённым. Али снова злится, Адила расстроена, и я могу её понять. Тогда, в Эдирне я был так же напуган и одинок. Сила слишком часто становится синонимом одиночества. Но моя девочка не одна.

— Я стану её учителем, — говорю жёстко, вкладывая в эти слова всю мудрость и силу шести столетий.

Вопреки моим ожиданиям, отец Адилы не спорит. И когда моя девочка спускается к завтраку, он лишь угрюмо стоит у камина. Языки пламени пляшут в его темных зрачках.

— Ты точно справишься? — хмуро бросает мне.

— Я был на её месте, — отрезаю, в моем голосе слышится отзвук старой боли. — И Адиле я не смогу навредить. Мы истинные, если ты забыл.

Али морщится, но проглатывает эти слова.

— Забыл спросить, — с вызовом произносит он. — Как из скользкого убийцы ты внезапно превратился в благородного дракона?

— Думаю, лучше задать обратный вопрос, — сую руки в карманы. — Как и почему я стал скользким убийцей.

Али прищуривается, в его взгляде мелькает что-то похожее на интерес.

— Я готова! — Адила порхает ко мне, и на её прекрасном лице нет и тени прошлого страха. Ловлю её ладошку и прижимаю к губам, вдыхая её сладкий родной аромат. Дракон внутри издает довольный рык.

— Папа, ты всё ещё волнуешься? — спрашивает моя драконица, поворачиваясь к отцу.

Тот бросает на меня тяжёлый взгляд, взъерошивает волосы.

— Я всегда буду волноваться, милая, — выдавливает улыбку и, наконец, уходит.

— Непросто ему принять меня, — тихо хмыкаю, следя за его удаляющейся массивной фигурой. Не то, чтобы я слишком переживал. За шестьсот лет я терял достаточно и не раз был предметом ненависти. Мне к этому не привыкать.

Единственная причина, по которой я вообще стараюсь наладить отношения с сыном своего заклятого врага — это Адила. Ей бы не хотелось, чтобы её отец и её истинный ненавидели друг друга.

Али видит во мне мальчишку, кого-то недостойного его дочери. Королевская кровь… Только вот его дед был скитальцем без сердца, а я